Гутрун поставила камень по Освивру, своему мужу. Он храбро сражался.
Что правда, то правда. А то, что не победил, значит, такой у него вирд (1). А его, Греттира, вирд заключался в том, чтобы иметь от дочери Освивра сильных сыновей, способных продолжить его род. И нечего ей увиливать от своего предназначения.
Они с венделой врослые мужчина и женщина. Поговорят. Разберутся. Все уладят.
Он пошевелился и кашлянул. Вендела открыла глаза. Ничего у нее сегодня не получалось. То ли мало тренировалась с бабушкой, то ли отвлекала боль в плече, то ли запах Греттира мешал и беспокоил. Какой же он все-таки деревянный. Мог бы сесть и с подветренной стороны.
Она смотрела на него, ожидая, что он заговорит первым.
- Я хотел… - Греттир снова кашлянул, - … извиниться. За вчерашнее. Я был бы осторожнее, если бы знал, что у тебя еще не было мужчины.
- Разве это было не очевидно?
- Видимо, я был слишком зол, чтобы понять. Ты меня выбесила.
- Значит, это я виновата?
- Нет. – Он расстегнул цепочку и снял с нее хрустальную бусину. – Вот твой камень. Ты выполнила свое обещание. Я тоже. Назначь виру за твою обиду, я ее выплачу. Потом мы поженимся.
Вендела выпрямилась и откинула с головы капюшон. Взгляд ее слегка потеплел, и Греттиру во второй раз за этот день померещилось пятнышко света в конце темной норы, в которую затолкала его жизнь.
- Я хочу остальные камни. И никакого брака.
Упс. Свет в конце тоннеля оказался надписью «Выхода нет».
- Нет. Деньги, недвижимость, акции – бери, что хочешь, но ты останешься со мной и выполнишь сделку, которую мы заключили вчера вечером.
- Две жизни?
- Две жизни.
- Хорошо. Уговор в силе. Но тогда виру я возьму сама. Если до конца года мы еще будем вместе, то поженимся. По рукам?
- По рукам.
Это было самое странное рукобитие в жизни Греттира, и он уже догадывался, что этот год будет самым тяжелым в его жизни.
И, возможно, последним.
- Вирд – понятие судьбы в скандинаво-германской мифологии
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
Дом, который семья Валлинов сняла в Уппсале, был слишком маленьким, чтобы выделить отдельную комнату для столовой, поэтому Маргрета накрыла стол в гостиной. Греттир, как старший (и теперь единственный в семье) мужчина, сидел во главе стола. Место по его правую руку принадлежало его жене, хозяйке дома, но когда Маргрета попыталась сесть слева, Вендела покачала головой.
- До конца года ты будешь сидеть на своем прежнем месте, мама, - сказал Греттир. – И ключ пока оставь у себя.
Мать вздохнула, но расспрашивать не стала. Впрочем, Греттир знал, что отвечать по всей строгости домашнего закона ему еще придется.
Так оно и получилось.
- Сынок, проводи Венделу наверх, а потом помоги мне с уборкой.
Насколько Греттир понимал в женщинах, Вендела должна была вскочить, предложить свою помощь и метнуться в кухню со стопкой грязных тарелок. А вот нет. Она чинно встала, разгладила складки платья и кивнула:
- Спасибо за гостеприимство, фру Маргрета.
А потом бросила взгляд «ну-чего-ты-ждешь?» на Греттира.
На втором этаже он распахнул перед ней дверь справа от лестницы:
- Сюда. Ванная в конце коридора. Устраивайся. Отдыхай.
Вендела молча шагнула в комнату. В ту же секунду дверь перед носом Греттира захлопнулась. Да, он действительно перестал понимать женщин.
Мать сидела на подоконной скамье, подложив под спину подушку.
- Оставь посуду, сын. Иди сюда.
Греттир сел рядом и по давно заведенной привычке взял ее руки в свои ладони. Пальцы Маргреты были холодны, как лед. И выглядела она плохо – бледная и похудевшая. Греттир с болью отметил, как быстро постарела мать после смерти отца и брата. Ей не нужно было надевать синее платье, чтобы подчеркнуть свою скорбь, все и так было ясно. И таких женщин сейчас половина Стаи, подумал он.
- Я найму прислугу тебе в помощь, мама.
- Нет, дорогой, никого ты уже не наймешь. Скрытый народец разъехался по домам, эйги из других стай тоже. А людей я в дом пускать не хочу.
- Тогда я попрошу Венделу.
- Это тоже невозможно. Она, насколько я поняла, здесь пока не хозяйка. Если девушка оказалась не честной, ты должен вернуть ее матери.
- Нет. Не могу. Она… она была девушкой.
- А теперь нет?