Их разговор длился не больше минуты, а Греттир уже вспотел так, словно камни таскал.
- Я разозлился, потерял контроль… в общем, нет… не девушка уже.
Взгляд матери жег его лицо. Кажется, пот уже начал выступить на лбу каплями.
- Мой сын поступил бесчестно, - тихо, словно сама себе сказала Маргрета. – Дай угадаю, ты поверил, что у твоей невесты было что-то с этим молодым Финном?
- Она сама сказала, что любит его. Она не должна была!
- Почему нет?
Теперь настала очередь Греттира во все глаза уставиться на мать.
- Как это нет? Она моя невеста. Наши отцы заключили договор.
Маргрета фыркнула и покачала головой, удивляясь глупости этого такого большого, такого сильного и такого наивного мужчины – своего сына.
- По договору Вендела Турханд должна была выйти за тебя замуж. И сохранить свое тело для тебя. Сердцу договор не указ. Ему вообще ничто не указ. Раз она любила этого юношу, значит, он того стоил. Глупо было мстить девочке за свое раненое самолюбие.
Спорить сейчас с матерью было еще глупее: Маргрета всегда читала своего младшего сына, как открытую книгу. И, конечно, видела его отчаяние, раз решила сжалиться:
- Но в этом есть и хорошая сторона.
- Разве?
До сих пор сердце было для Греттира просто одним из внутренних органов человека или зверя. Он мог вырвать его из груди голыми руками. Мог даже съесть, если понадобится произвести впечатление на врагов. Но то, что в этом куске мяса могли жить какие-то чувства? Что эти чувства заставляли идти против разума и здравого смысла? Нет, ничего хорошего в этом открытии он не видел.
- Вендела однажды послушалась своего сердца, и может сделать это снова. Просто надо сделать так, чтобы ее сердце вело ее к тебе.
- Мама, ты сама не понимаешь, что говоришь.
Если Вендела и придет к нему, то с ножом в одной руке и ядом в другой.
- Конечно, знаю. Думаешь, я любила твоего отца, когда выходила за него замуж? Да я его боялась до поросячьего визга. Я перед свадьбой все глаза себе выплакала.
- Чтооо?
Нет, эти женщины сегодня точно решили свести его с ума. Сколько себя Греттир помнил, мать с отцом надышаться друг на друга не могли, а теперь оказывается… аж до поросячьего визга.
- А ты как думал? Мне было всего шестнадцать, а Кнуту тридцать. Он был такой большой и страшный. – Маргрета мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза. – И еще я была влюблена в мальчика из нашей школы. А теперь даже не помню, как его зовут.
О! А вот это уже был деловой разговор.
- И как же отец расположил тебя к себе?
- Очень просто. Он был добр и нежен.
- И все? Так просто?
Греттир и с собаками был добр и нежен… когда они его слушались. Что-то подсказывало ему, что с Венделой все будет сложнее.
- А как именно нежен?
Мать встала со скамьи и принялась собирать со стола посуду.
- Подумай сам, - сказала она. – Включи воображение.
До сих пор воображение Греттира ограничивалось разнообразными способами причинения боли – традиционными и не очень. Быть добрым, наверное, будет очень не просто.
- Не надо, мама, я приберусь здесь. Иди отдыхать.
Помоет посуду, а заодно подумает, что значить быть добрым. И нежным. И заботливым тоже.
*
Огромная кровать занимала половину комнаты. Вторую ее половину занимал сундук с приданым. Затолкать его в маленькую гардеробную было невозможно. Захватив домашний халат и пижаму потеплее, Вендела отправилась в душ.
Все тело ныло, как избитое, но горячая вода хотя бы смыла зуд и ощущение липкости между ног. Как женщины могут терпеть такое? Как они при этом еще умудряются любить своих мужей? Мама сильно любила отца, но, конечно, папа не мог быть таким зверем, как Греттир. Этот псих просто деревянный до пояса, причем с обеих сторон.
И еще в ванной нашлась аптечка. Вендела заклеила сочащийся кровью укус на плече и критически оглядела свою работу в зеркале. Жаль, что обезболивающее, как и другие человеческие лекарства на эйги не действуют. Но ничего, бабушка привезла из Мальме кое-какие из своих трав, они должны помочь. Завтра.
Примерно через час Венделе начало казаться, что до завтра она может и не дожить. Можно было повернуться на другой бок, подложить подушку под плечо, убрать подушку из-под плеча – все эти меры приносили облегчение секунд на пять.
- Ыыыы…
Она села в постели и швырнула подушку в дверь. Дверь тут же открылась, и в светлом проеме возникла знакомая фигура.
- Ты зачем пришел? Я не звала.
- И не надо. Я здесь живу.
- Разве нет других комнат?