- Я говорю, у нас все женатики обедают дома. Даже Орвар, у которого жена, кроме яичницы и скандала ничего изобразить не умеет. И ест, не кукарекает.
Греттир только хмыкнул в ответ. У Хильд особо не покукарекаешь, уж он-то знал.
- Просто не хочу никого напрягать. А здесь готовят нормально.
Хотя, если честно, эти ноги у него уже в горле стояли.
- А ты и не напряжешь, - пообещал Левша. – Во всех семьях, где мужик домой с курганов живым вернулся, женщины только рады на кухне похлопотать. А ты утром до света на работу, вечером по темноте домой, твои хозяйки, наверное, уже и забыли, как ты выглядишь.
- Так ведь… дел много.
- Не больше, чем у других, - наседал настырный мужик. – Так что хватит жрать. Иди, посмотри, что у тебя дома происходит.
Проводил Греттира контрольным взглядом в спину и вздохнул. Ох, нелегкая это работа, из болота тащить идиота. Никаких нервов не хватит на этих молодых дураков с их играми в любовь-ненависть.
И помахал костью официанту:
- Мне еще пару ножек. И пива.
*
А дома было тихо, но зато вкусно пахло жареным мясом и еще чем-то пряным. Вот только ни на плите ни в духовке ничего съедобного не нашлось.
Маргрета лежала у себя в комнате, но не спала, смотрела в окно. Она повернула голову на звук открывающейся двери и улыбнулась:
- Сынок, я тебя не ждала.
У женщины был усталый вид. И похудела она еще больше, словно злая мара (1) ночь за ночью тянула из нее жизнь. Греттир мягко удержал засуетившуюся мать:
- Лежи. Я не голодный, пообедал с ребятами.
- Ну, хорошо. А то я сегодня не готовила.
- А чем это так вкусно пахнет?
- Вкусно? – Маргрета улыбнулась бледными губами. – Это Вендела сделала запеканку для женщин в ратуше. Она там каждый день работает.
Ну, конечно, подумал Греттир. Для женщин. А где, блин, моя запеканка? Пора было выяснить.
- Мара – злой дух, который душит людей по ночам
ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
Вендела не завтракала в доме Греттира не потому, что отказывалась принимать пищу врага, нет. Просто было очень тяжело смотреть на его мать. После гибели мужа и сына Маргрета худела и бледнела на глазах. Что будет с ней, если умрет и Греттир?
И что будет со Стаей, которая в такое тяжелое время потеряет одного из лучших воинов? Перед этой огромной общей бедой собственный долг перед семьей казался не таким уж и обязательным.
Но потом по дороге к ратуше Вендела заходила навестить бабушку и маму, и словно невидимая рука переключала в ней полюса, заставляя мысли течь в противоположном направлении. Она не могла принадлежать себе и принимать собственные решения, потому что целиком и полностью принадлежала семье и роду. В истории было немало случаев, когда семья, поссорившись с конунгом или королем, выходила из Стаи и уезжала на новые земли. Ее предки Рауда переселялись таким образом дважды, и так и не возвратились на родное пепелище.
А на курганах молчаливым укором стояли каменные столбы над могилами отца и брата… и Финна. Кто отомстит за них? Вот у Финна, например, остались только мать и десятилетний братишка.
А ведь всем известно, что неотомщенный покойник становится драугом (1), который начинает без разбору губить и правых и виноватых. Семье Хорфагеров еще повезло, что Магнус после смерти приходит только к жене, иначе пришлось бы принимать крайние меры. Мама не выдержит, если над прахом отца поставят камень с заклятием или вобьют кол в могилу.
Вендела вздохнула и с удвоенным рвением принялась прокладывать стежки по цветному полю одеяла. Какой простой казалась ей жизнь пять лет назад. Она была помолвлена, ждала свадьбы и училась вести хозяйство. Пусть она не очень нравилась жениху, но впереди была вся жизнь, чтобы привыкнуть друг к другу и маленькими шагами день за днем идти к любви и счастью.
А теперь о счастье и речи быть не могло. Она должна была совершить злое дело, и своими руками похоронить все свои полудетские мечты. И никакого выбора никто ей дать не мог.
- Ой, - игла с такой силой вонзилась в палец, что из глаз брызнули слезы.
Вот и хорошо, подумала Вендела, пусть все думают, что она плачет из-за глупого пальца.
- Дай-ка посмотрю.
Греттир незаметно подошел и уже некоторое время стоял, глядя на низко опущенную голову Венделы и золотые косы, закрывшие ее лицо.
- Ничего страшного.
- Все равно покажи.
Ранка была глубокой, а капля крови большой. Он слизнул ее, а потом вытащил из кармана носовой платок и обвязал пострадавший палец. Вендела тут же отняла у него руку и спрятала под недошитым одеялом.