Выбрать главу

- Давай подождем, - тихо попросила Вендела, когда Греттир хотел отвести ее за стол. – Я хочу узнать, что подарят мама с бабушкой.

Подарили-то они хорошие вещи – самого верного друга и самую мудрую жену, каких только может пожелать мужчина – да только по мнению Греттира, это было через чур самонадеянно. Никакой Удачи не хватит, чтобы завоевать столько даров.

- Думаешь, сбудется? – Спросил он Венделу.

- Я не думаю, я знаю, - уверенно ответила она.

Раз Дэгрун и Гутрун сказали: друга и жену, так и случится. Урд, Верданди и Скульд (3) уже соткали паутину его Вирд (4) для маленького Хокона, ни порвать ни переплести ее нельзя. Зато можно увидеть: в кипящем котле, в языках пламени или в текущей воде – а на это мама с бабушкой были большие мастерицы. Видно, сыну Конунга суждено было совершить большие дела, раз ему понадобятся такие сильные помощники.

А вот что было предназначено ей самой? Увидеть бы хоть одним глазком.

 

  1. Фрейя Ванадис (т.е. Дочь ванов) является богиней не только любви, но и плодородия, урожая и жатвы.
  2. Бюнад – народный костюм, у женщин состоящий из льняной рубашки, юбки, корсажа и фартука.
  3. Урд, Верданди, Скульд – три Норны, волшебницы, наделенные даром ткать паутину судьбы
  4. Вирд – судьба, предопределенность

ГЛАВА 27

ГЛАВА 27

 

В гостях, конечно, кормили вкусно, но Греттир всегда чувствовал себя голодным, если не мог последний кусок перед сном съесть дома. Маргрета уже спала. Он немного посидел у постели матери, глядя в ее мягко светящееся в полумраке лицо. Как же она похудела: глаза словно утонули в темных ямах под бровями, а скулы, наоборот, обозначились резче и выступили вперед. Ворот фланелевой ночной рубашки был туго затянут шнурком, но Греттир знал, что ключицы под ней натянули кожу, будто готовые выпрямиться ветки.

Мама, мама, что же мне с тобой делать? С кем я останусь, если ты уйдешь?

На кухне уже закипал чайник, Вендела засыпала какие-то травки в большую кружку. Греттир заглянул в холодильник и перевел на нее тоскующий взгляд:

- А морковки больше нет?

Вендела прикусила губу, не зная, смеяться ей или злиться. Вот же подсадила волка на корнеплод. Ну, ничего не поделаешь, сама виновата.

- Сейчас будет. Иди мой руки.

Дважды просить не пришлось. Когда Греттир вернулся к столу, чай настаивался в кружке под полотенцем, а морковка в глиняном горшочке уже ждала его в микроволновке. Вендела быстро накрыла на стол, а Греттир внимательно следил за ней и откровенно кайфовал. Теплый свет из низко висящей над столом лампы, запахи еды, женские руки, ставящие перед ним тарелку, позволяли отгородиться от внешнего мира с его проблемами, и оставить атаки конкурентов, проблемы с арендаторами, «потерявшиеся» грузы в темноте за окном.

А еще им пора было поговорить.

Как ни странно, разговор начала Вендела:

- У Конунга родился хороший сын.

- Угу. – Греттир стал жевать медленнее и слушал очень внимательно.

- Сильный мальчик.

- Да.

- В Стае осталось слишком мало мужчин.

- Это точно.

Сегодня, когда во дворе и в доме собрались все эйги из Мальме, он с предельной ясностью понял: город Стае не удержать. А выжить, заперевшись в трех-пяти районах им не дадут. Законы войны были просты и понятны: раненого врага надо добить, чтобы он не оправился никогда.

- Поэтому дай мне сына, Греттир.

Он положил вилку и выпрямился.

- Когда… начнем? – Спросил внезапно охрипшим голосом.

Если вы Вендела взяла на себя труд заглянуть под стол, то поняла бы, что он готов хоть сейчас. Под его взглядом Вендела начала медленно краснеть.

- Можно сегодня. У меня начались благоприятные дни.

- Хорошо.

- Но у меня есть условия.

Вендела сидела, красная, как рак, но смотрела прямо в глаза.

- Какие?

- Ты не принимаешь мескалин, не ешь грибы и не куришь никакую дрянь.

- Согласен.

- И не ходишь к другим женщинам. Ни к нашим, ни к человеческим. Я не хочу, чтобы ты принес на хвосте какую-нибудь заразу.

Приличные девушки о таких вещах, конечно не говорили. Им и знать об этом не полагалось, но какие уж теперь приличия… особенно когда Турид Оберг все время пялится на Греттира, как на свою охотничью территорию. Нет уж дорогая, теперь в этом лесу будет охотиться другая волчица.