- Тебе лучше ехать сейчас. Никто не знает, сколько у нас осталось времени.
Он взял клубок из ее рук, затем двумя пальцами поднял ее подбородок и наклонился. Его хватка была мягкой, а лицо приближалось долго, целую вечность. Вендела много раз успела бы отвернуться, но не могла отвести глаз. Она видела то, что не видела никогда – сердце Греттира Валлина. Мягкие губы коснулись ее рта в невероятно нежном поцелуе. Греттир не давил и не принуждал, он ничего не требовал. И, наверное, поэтому она почувствовала, что готова отдать ему всю себя.
Когда Греттир наконец отстранился, Вендела заботливым жестом любящей жены поправила перекрещенные у него на груди ремни ножен, затем подала куртку.
- Вернись целым, - пожелала она от всей души.
Греттир чувствовал ее взгляд и пока спускался по лестнице и пока шел через двор к машине. Чуть-чуть отпустило, когда он захлопнул дверцу и завел мотор.
*
Орвар с Хильд целовались на пороге дома, как две голодные гиены. Почему-то эта картина семейного счастья друга не бесила Греттира, как раньше. Во-первых, Орвар сам предложил ехать вместе в Мальмё, что по нынешним временам было делом небезопасным для отряда из двух эйги. Во-вторых, лежавший у Греттира на коленях моток ниток медленно, но неуклонно разматывался, причем нить не обрывалась и не провисала, а это значило, что дома в маленькой комнатке на втором этаже сидит на кровати девушка с золотыми волосами и держит в руках конец этой нити. И ждет его возвращения. И даже беспокоится о нем, наверное. Ощущение было незнакомое, но чертовски приятное.
- Я вижу, тебя простили.
- Да. – Орвар самодовольно погладил большим пальцем нижнюю губу.
- И ужином, небось, кормят?
- Да-а-а.
- И ты теперь у жены под каблуком?
- Да-а-а… то есть, нет! Хм… а если по-честному, то да. И ничего плохого в этом не вижу. Хильд ведет дом, решает, куда и как тратить наши деньги, а взамен разрешает мне выходить на охоту и убивать кого угодно. Честная сделка, а?
На взгляд Греттира, не очень. Хильд взяла на себя множество забот и хлопот, а Орвар, по сути, как был раздолбаем, любителем подраться и бабником, так им и остался.
Поправка: «бабника» зачеркиваем.
И все же, Греттир считал, что Хильд купила ослиный хер за конские деньги. Учитывая, сколько труда вкладывают женщины в домашний очаг, уважение, достаток и верность – самое малое, чем могли им отплатить мужья. А еще скоро она и сына родит. Вот за что этому долбодятлу такое счастье?
Чтобы не сдохнуть от зависти прямо здесь и сейчас, он спросил Орвара:
- Как думаешь, Вендела сможет когда-нибудь простить меня? Если я смогу искупить все, что сделал?
- Возможно. – Орвар смотрел в стекло, словно забыл о сидящем рядом побратиме, и взгляд его говорил больше, чем позволял словарный запас. – Засада в том, что все сказанное и сделанное никуда не денется. Так и будет лежать камнем на твоем сердце. Вот с этим и живи.
*
В Мальме было неспокойно, они почувствовали это сразу, как только въехали в Фози (2). В воздухе висел запах гари, такой тонкий, что человек и не заметил бы, но эйги обладали звериным нюхом, и от этого неприметного признака беды, у обоих сразу поднялась шерсть на загривке.
Охранник у въезда сказал, что набеги на район в последнее время участились, а три дня назад даже сгорел домик на окраине, за механической мастерской.
- Сначала серебряные пули, - сказал Греттир. – Теперь пожар. Совпадение? Не думаю.
Орвар выругался, прихватил двух наемников и отправился вместе с ними ставить ловушки и капканы. Греттир заранее посочувствовал идиоту, который в них попадется. Сам он проехал к родному дому, на пороге порыбачил в кармане и выловил ключ.
В холле было темно и тихо, ни незнакомых запахов, ни звуков. Все на своих местах, даже скрытые метки, что он оставил на дверях и окнах оставались нетронутыми. В отсутствие хозяев здесь не появлялась ни одна живая душа.
Клубок пряжи в его руках был совсем маленьким – хватило только дойти до почетного сиденья за длинным столом в старом зале и обвязать тонкую золотую нить вокруг одного из резных столбов. Греттир провел пальцами по заветным рунам, высеченным на древесине лиственницы его далеким предком, сел в кресло с высокой спинкой и положил руки на ковровую скатерть.
И вздрогнул. На столе перед ним лежал нож с пожелтевшей ручкой из моржовой кости в ножнах, украшенных золотыми накладками. Главное сокровище семьи Валлинов, по легенде выкованное и украшенное карликами-нибелунгами (3). Он использовался только для жертвоприношений, и, уезжая в Уппсалу, Греттир оставил его в тайнике в одном из подземных ходов под домом.