- Ну, подумаешь, Мурзиком назвал. Меня и не так называли.
И вообще, каких они только прозвищ не придумывали. Извращались изо всех сил. Подшучивали и подкалывали друг дружку постоянно. Это называлось «метать топоры». Причём обижаться было нельзя, это было признаком слабости и заниженной самооценки. Лучшая реакция: а ты хорош, подколол, могёшь, пацаны вообще ребята.
- Так это же младший Густавсон. – Хельги поднял крышку с горшочка и удивился: - Это что, морковка? А ничего так, пахнет хорошо. - И подцепил кусочек грязным пальцем. Надо же, вкусно.
- Какой такой Густавсон? И что в нем особенного?
- Это брат Финна Густавсона, которым ты отметил свою свадьбу.
Оййййй! Осознание сделанного навалилось на Греттира такой тяжестью, что он даже не обратил внимания, с какой скоростью Хельги погощает морковку.
- И что теперь делать? Я, конечно, могу извиниться, но…
Но это будет глупо. И ничего не исправит.
Хельги заглянул в горшочек, словно раздумывая, не облизать ли его. Затем со вздохом закрыл крышку.
- Лучше приходи сюда завтра. И послезавтра. И потом тоже. Мальчишка тебя ненавидит, но от занятий не откажется. Научи его всему, что знаешь сам.
Да. Так он и сделает. И натаскает, и на след поставит, как своего брата. Или как сына.
А дальше пусть будет, что будет.
*
Еще утром Вендела думала: как я могу убить Греттира, когда он такой замечательный. И нежный. И чуткий.
И вот теперь, сидя у камня Финна на холме, она спрашивала себя: как я могу его не убить? Какой скотиной надо быть, чтобы смеяться над горем мальчика, потерявшего брата, и не имеющего сил отомстить? Греттир хоть и вырос здоровым, как лось, но не мог сообразить, что физическая слабость не является позором. Слабый не сдастся и не отступит, он не забудет и не простит. Просто ему придется научиться быть терпеливым, чтобы дождаться, когда враг лишится силы. И тогда придет его час.
А ее долг – этот час приблизить.
- …еее… ааа.
Вендела вздрогнула и открыла глаза. На небе уже белела луна, похожая на чуть обтаявший с краю шарик козьего сыра. По влажной земле к ней бежал мальчик.
- Что такое? – Крикнула она, не дожидаясь. Пока он поднимется на холм.
- Фру… Густавсон… меня послала… Это Юхан… Он отправился ловить своего зверя и теперь не может проснуться…
Юхан? О, боги! Ему же одиннадцать лет! Слишком слабый, чтобы привязать зверя. Слишком юный, чтобы поймать его хитростью.
Вендела подобрала длинную юбку и опрометью бросилась в сторону города.
ГЛАВА 35
ГЛАВА 35
Заканчивались вторые сутки ожидания.
После ссоры Греттир не стал преследовать Венделу, потому что ей явно нужно было время, чтобы остыть и успокоиться. Потом он бы объяснил, что, во-первых, шутил над мальчишкой не со зла, во-вторых, у мужчин свои правила, пусть привыкает, а в-третьих, женщинам лучше не вмешиваться в мужское воспитание и не портить будущего воина. Все доводы, что он уже заготовил и несколько раз повторил про себя, звучали здраво, разумно, обоснованно.
А получилось наоборот: глупо, нелепо и опасно.
Вот почему сейчас уже сорок часов Юхан Густавсон без сознания метался в бреду, а лучшие знахарки Стаи пытались ему помочь… безрезультатно. Вендела тоже была там, в маленькой комнате наверху, где на узкой койке стонал обессиленный мальчик, и тихо плакала его мать. А Греттир сидел на заднем крыльце арендованного Густавсонами дома и ждал. Он хотел, чтобы все это скорее закончилось, но только с каждым часом все больше убеждался, что ничем хорошим это закончиться не может.
Судя по всему, Юхан решил не ограничиваться кабаном, а привязать по-настоящему сильного зверя – волка. Такое иногда случается, не рассчитал силы, надо отпустить, вернуться обратно, подождать, окрепнуть, а через пару лет попытаться снова. Но ведь нет! Ему нужно было сейчас! Это в одиннадцать-то лет, когда сил хватает только на суслика. Видимо, слабоумие и отвага были фамильной чертой Густавсонов. И ничего тут не поделаешь.
- Есть новости? – Деревянная ступенька заскрипела, когда на не опустилась каменная задница Хельги.
Левша устроился рядом с Греттиром и достал пачку сигарет:
- Будешь?
- Не.
Действительно, ничего не хотелось, ни пить, ни курить, ни есть. Греттир занял крыльцо Густавсонов, как только обнаружил, что Вендела не вернулась домой. Он теперь и спал здесь. Сюда же мать приносила ему еду… которую с благодарностью съедал Хельги Левша. Он, кстати, тоже подсел на морковку. И вообще, ел все, что готовила Маргрета, а в благодарность всячески старался ей услужить: уже что-то чинил в доме, привез дров для печки, добыл где-то оленину и ранние овощи.