- Как тебе это удалось, Вендела? Ты обманула его? Смогла выкрасть камни? Или…
- Нет, бабушка, - твердо ответила Вендела. – Никакого или. Он сам мне их отдал.
- Вот, значит, как. – Дэгрун положила свой камень в карман, а янтарь сунула в руки дочери. – И что же ты ему за это сделала?
- Ему самому ничего. Вылечила женщину и ребенка.
Старуха молчала, пытаясь понять то, что не было сказано вслух. Ничто и никогда не достается нам так дешево, как хотелось бы. А за некоторые дары приходится отдавать сторицей.
- Ну, хорошо, девочка. Ты вернула нам нашу силу, теперь мы можем ехать на Родину. Берите только самое необходимое. Пусть наследство Турхандов переходит Стае. Я не хочу ничего от этих свеаландских обманщиков.
Она встала и направилась к лестнице, но слова внучки остановили на полдороге:
- Я никуда не поеду, бабушка. Мой дом здесь.
Дэгрун медленно обернулась и уставилась на непокорную девчонку:
- Что ты сказала?
- То, что ты услышала, мама. – Внезапно подала голос тихая Гутрун. – Вендела нашла здесь свою судьбу. И я тоже никуда не еду. Здесь мой муж, с ним я и останусь.
- Какой муж? – Вспылила Дэгрун. – Твой муж давно в Вальгалле пьянствует с дружками и девками Одина! Он о тебе уже забыл!
- Зато я помню. Здесь его могила. Неважно, в этой жизни Освивр или в той, он все равно мой муж.
Молчание тянулось, как натянутая между столбами колючая проволока. Наконец, Дэгрун повернулась и пошла к дверям.
- Бабушка, - Тихо позвала ее Вендела.
Та не ответила, даже не обернулась, только сильнее сгорбилась.
Когда дверь хлопнула, обе женщины вздрогнули.
- Я догоню ее, - предложила Вендела.
- Не нужно, - Гутрун положила руку ей на плечо и слегка сжала. – Пусть побудет одна. Ей нужно время, чтобы принять твою правду. Жаль, что у меня самой до сих пор не хватало мужества сказать ей.
- И что потом?
- Она или согласится с нашим решением или уедет.
Уедет обратно в Гренланд? В эту неприветливую холодную страну? От этой мысли у Венделы сжалось сердце. Бабушка уже не такая сильная, какой она себя считает. Как она будет жить там одна? Может быть, есть вариант попроще?
- Но если бабушке так хочется вернуться к корням рода, то она может жить в Норейг. Ведь наш предок Эйрик Рауда родился именно там. Это даже в школьных учебниках написано.
Люди иногда писали чистую правду, что есть, то есть. Эйрик действительно родился в Норейг и жил там, пока его отец Торвальд Асвальдсон не поссорился с королем Харальдом Косматым (зачеркнуто) Прекрасноволосым, после чего им пришлось срочно собирать вещички и переезжать на новое место. То есть в Айсланд. Там, кстати, Эйрик тоже не задержался, и все из-за своего вспыльчивого нрава.
- Наш предок Эйрик Рауда был еще тем гуленой, - с легкой усмешкой согласилась Гутрун. – Он вообще говорил, что родина мужчины на той земле, в которую он воткнет свое знамя. Просто Дэгрун после смерти мужа, чтобы не уйти вслед за ним, попросила привязать себя к родовым столбам. Я была маленькой, и она не решилась оставить меня с чужими людьми.
- А потом ты выросла и сбежала с моим отцом?
- Такая уж у меня судьба, - сказала мама.
Да уж, с судьбой не поспоришь. Так Венделе всю жизнь говорили отец, бабушка, мама. Тогда откуда у нее взялось ощущение, что это еще не вся правда?
- Я попрошу, чтобы Греттир привез родовые столбы Рауда из Гренланда и поставил их в нашем доме.
Мать подняла брови, затем кивнула:
- Если он будет тебя сильно любить, то сделает, как ты сказала.
А если будет любить сильно-сильно, то, возможно, поставит и столбы Турхандов. Тогда их дети будут зваться Валлин-Турханд-Рауда. Почему бы нет? Что плохого в длинном имени? Ведь был же сильный конунг Хальвдан Щедрый На Золото И Скупой На Еду. Уж всяко лучше, чем какой-нибудь Эйнар Брюхотряс или Гуннар Волосатый Зад (1)
- Сделает, - пообещала Вендела.
*
Дэгрун Рауда поднималась по склону самого высокого из Королевских холмов. Ноги словно свинцом налились, голова болела от жаркого солнца, какой же старой чувствовала она себя в эту минуту. И обманутой. И преданной. И вот ради этих двух неблагодарных свистушек она не последовала за Сигурдом, отказалась от посмертной жизни с ним в палатах прекрасной Фрейи. Глупая ошибка, за которую она расплачивается снова и снова.
На вершине старуха легла на траву и укрылась плащом с головой. Было жарко и тяжело дышать, но тем скорее она надеялась выйти из своего тела. Может быть, с высоты птичьего полета ее обида покажется не такой уж и большой?
Когда солнце зацепилось за острый шпиль видной вдалеке ратуши, а потом скатилось вниз, по склону холма поднялась красивая женщина в таком же, как у Дэгрун длинном плаще с капюшоном. Над землей уже клубился вечерний туман, и не видно было, что незнакомка ступала по траве так легко, что не смяла ни одной былинки.