Она наклонилась над лежащей старухой и коснулась ее плеча:
- Пойдем, Дэгрун. Пришла твоя пора.
В облаках тумана женщины, стали спускаться вниз, но не к городу, а к маленькому дому в лощине. Удивительно, но вторая точь-в-точь повторяла все движения той, что шла впереди. Вышедшая на охоту лисица смотрела им в спину, и в какой-то момент ей показалось, что две женские фигуры слились в одну. Лиса фыркнула, уткнулась носом в землю, в такой вкусный и свежий след кролика и потрусила по своим делам.
*
Стучать не пришлось, едва гостья поднялась на крыльцо, дверь домика распахнулась и на пороге появилась вёльва, такая, какой ее знала вся Стая в последние годы – худая, прямая, как копье, и с закрытыми глазами. Они с Дэгрун неуловимо походили друг на друга, только та смотрела на мир широко открытыми и удивительно молодыми глазами.
- Гудрун Хорфагер, срок твоей службы кончился, - сказала гостья. – Я отпускаю тебя. Иди к мужу. Я буду рада принять вас обоих в моих чертогах на лугу Вечной молодости.
И действительно, фигура Магнуса Хорфагера, которую тоже не раз видели ночью на Королевских холмах, уже маячила сквозь туман. Гудрун без единого слова прошла мимо Дэгрун, спустилась по ступеням и направилась к мужу. Они взялись за руки и вскоре исчезли в темноте.
- Эйнар Брюхотряс, Гуннар Волосатый Зад – исторические лица
ГЛАВА 37
ГЛАВА 37
- Греттир, Гретти-и-ир. Хватит спать, ленивый тюлень. Просыпайся.
Еще не открыв глаз, Греттир понял, что происходит что-то неправильное. Точно! Его звал не тот голос.
Он резко подскочил в кровати, чуть не выбив чашку из руки Маргреты.
- Тише ты, оглашенный. То лежишь, как бревно, то скачешь, как козел. Ты определись уже.
Ни бревном ни тем более козлом Греттир быть не собирался. Он взял из рук матери чашку и сделал первый глоток. Странно, то ли мать разучилась варить кофе, то ли… Он ничего не чувствовал, ни запахов, ни вкуса, ни азарта. Только отголоски этих чувств. Если все люди так живут, то им можно было только посочувствовать.
- А где Вендела? - Он попытался прислушаться к звукам дома.
Результат был то же, что со вкусом и запахом – никакой.
- Ушла еще вчера вечером. Да сиди ты! – Маргрета толкнула сына обратно в кровать. – Она сейчас с матерью. А старуха Рауда вчера же из дома ушла. Выскочила, как ошпаренная, и полезла на самый высокий Королевский холм. Там и сидит.
Спрашивать, откуда у матери эти сведения было бесполезно. Женщины Стаи всегда были в курсе последних новостей. Можно было запереться на все замки, завесить окна, но все они, от сопливой девчонки до глухой старухи, знали, что происходит в твоем доме.
- Не беспокой ее пока, сынок. Пусть разберутся между собой. А потом Вендела поговорит с тобой. Выпей кофе, приведи себя в порядок и будь готов.
Это был хороший совет. Когда Маргрета с уже пустой чашкой вышла из комнаты, Греттир откинул одеяло и опустил ноги на пол. Затем встал. Голова слегка кружилась, но пол держал крепко и не качался. Уже неплохо. Он подошел к комоду, вынул из медного подсвечника свечу и положил ее на столешницу. Затем аккуратно согнул и разогнул толстый четырехгранный стержень. Совсем хорошо. Кое-какая силенка еще осталась, а остальное он восстановит. Во всяком случае, Вендела так сказала.
Вендела… как она вчера отпаивала его травами! Наверное, самые горькие выбрала. И полотенцем мокрым терла с такой силой, что чуть шкуру не содрала. Наверное, он все-таки ей нравится. Ведь он убил ее отца, брата и друга. Но она, вместо того, чтобы отомстить, помогала ему вылечиться. За что ему такое счастье?
Уже насвистывая, он достал из комода чистое полотенце и пошел в ванную.
*
Когда Вендела поднялась в их с Греттиром общую спальню, за дверью ванной шумела вода. Хорошо, это давало ей еще немного времени подумать. Она боялась предстоящего разговора. В первый раз ее судьбу решил отец, еще до рождения пообещав отцу Греттира. Затем бабушка убедила взять на себя месть за отца и брата. Да, они были в своем праве, как старшие в семье. Но теперь Вендела чувствовала, что пришло время взять свою жизнь в свои руки. Кто же знал, что это так трудно. И страшно.
Они с мамой ждали бабушку до утра, но она так и не вернулась с холмов. Когда Вендела собралась уходить, мама проводила ее до порога, а затем обняла: