На одной странице она задержалась надолго, перечитывала её несколько раз. Очень кратко упоминалось, что Руна и её ученики остановили вторжение драконов под предводительством Люрайи. Не Гории, а его отца, первого патриарха. Он силой решил получить плодородные земли цаства фениксов. Во главе войска великий князь полетел через море, но туда его и сбросили огненным вихрем. Многие драконы утонули. Руна долго горевала из-за вероломства соседей и вынужденного убийства. С тех пор она не посещала Ливнер.
Наконец, оторвавшись от чтения, Руми задумалась. Адзуна упоминал в письме, что жена хочет приехать. Быть может, спустя сотню лет, она-таки простила себя. Но, судя по её истории, встреча с первым фениксом в стране драконов не состоялась. Он так и пребывал один на чужбине. Полистав дальше, Руми обнаружила, что и дальнейшие путешествия Адзуны к оборотням и эльфам Руна не разделила. На душе стало горько, и Руми закрыла книгу. Ничего, что оправдывало бы поиски, в ней не нашлось.
Решив, что хватит блужданий, Руми запросила все переработанные труды Адзуны. Библиотекарь посмотрел на неё, как на сумасшедшую, и заявил, что за подобную глупость её нужно сурово наказать.
— Делайте, что хотите, — ответила Руми, ничуть не смущаясь. — Но помните, что царевич велел мне помогать.
— Тогда берите, что угодно! Почти всё в этой библиотеке восходит к авторству Оссэ! Читайте, сколько влезет, и уподобитесь ему! — смотритель, развернулся и ушёл.
Поиск оказался бессмысленным. Все книги и вечности не хватит перечитать. Руми разочарованно побрела в секцию, где хранились книги об орхидеях, достала с полки труд царицы Меренити. На несколько часов она пропала для мира, углубившись в прежде неинтересную тему. Всё, что угодно, лишь бы не оставаться наедине со своим отчаянием. Перевернув очередную страницу, Руми увидела письмо Адзуны. Бегло пробежавшись по нему глазами, отложила его и продолжила чтение. Так она и просидела до заката, пока смотритель не попросил её уйти.
Без целей и желаний, марионеткой судьбы Руми брела по дворцовым коридорам. Ни чудесные цветы, ни звонкие птичьи голоса не могли её порадовать. Она забылась в своей печали и нисколько не волновалась, что может зайти не туда. Её окликнул Симерион, но она не обернулась.
— Руми, почему ты не отзываешься? — спросил царевич, когда догнал её. — Я снисходителен, но всё же твой правитель.
— Простите, ваше высочество, — ответила она, глядя в пустоту. — Я очень устала, разрешите мне идти в мои покои.
— Но ты идешь не в ту сторону! Позволь мне тебя проводить.
Руми не возражала. Царевич что-то рассказывал, но она лишь отрешенно кивала, не пытаясь его слушать.
— Руми, что случилось? — спросил он, не выдержав её равнодушия. — Я вижу, что это не просто усталость. Ты так расстроена из-за заколки? Поговори с императором драконов, даже если он тебя не простит, мы сочтём твои обязательства выполненными и вернём наследство.
— Не из-за заколки.
— Тогда почему? — не унимался царевич, перегородив ей путь.
— Потому что я измучена, Симерион. Те, кто растил меня с младенчества, погибли в мой день рождения. Я сама лишь чудом выжила. Я ранена. Видите? — злобно прошипела Руми и вскинула руку, обнажив бинты. — Император драконов меня ненавидит, хотя я спасла его жену. В благодарность он лишил меня единственного, что досталось мне от родителей. Разве я мало страдала, чтобы получить свой отдых?!
— Руми, почему ты прячешься? Я могу помочь, — прошептал царевич, с трудом осознававший, как прежде мог не видеть её боль.
— Оставьте меня, ваше высочество. Иначе злые языки вновь скажут, что я мешаю вашей помолвке с принцессой Мэйджиной и разрушаю отношения двух царств, — ответила она, стараясь обойти царевича.
— Кто посмел?! — он схватил Руми за плечи. — Назови мне их имена!
— Пожалуйста, Симерион… — сдавленно произнесла она. — Если желаете мне добра, то отпустите. А больше ничего, ничего не можете для меня сделать.
Чтобы больше спорить, Руми ловко скользнула за спину царевичу. Затем, не оглядываясь, быстро пошла, чтобы скорее остаться одной. Симерион не стал за ней следовать.
Плашмя Руми упала на мягкие подушки. Взор угасал. Она видела лишь, как развеваются шелковые занавески, будто танцуют призраки, затем пустота поглотила её. Зло в душе Руми двигалось, засоряло сны, приносило боль и тревогу. Ветер свистящим воем вторил голосам Скверны. Руми вновь оказалась в темноте, и не было огня, чтобы прогнать мглу. Сияющие красные глаза изучали жертву, искали, какую рану заставить кровоточить.
— Теперь любовная страсть заняла твоё сердце? — красноглазый говорил голосом Аймери. — А как же твои безвинно погибшие близкие? Тебе больше нет до них дела, раз они до сих пор не отомщены?
Руми не ответила.
— Я думаю, — продолжил он, — что Симерион тебя не любит. Разве может царевич любить такую неказистую и невоспитанную девку? Посмотри на Диларам. Как безупречны её манеры, как сдержана речь и смирен дух. Истинная царица и настоящий феникс. А кто ты?
И в этот раз Руми смолчала. Пусть мерзкое существо мнит себя провидцем, но она не доставит ему удовольствие, показав свою слабость.
— Ты нужна Симериону только чтобы не состоялась помолвка с Мэйджиной. После он отправит тебя в монастырь, а сам продолжит наслаждаться обществом красавиц. Разве я не прав? — издевательски произнёс враг.
Руми сдерживалась, как могла, глядя в горящие злые глаза. Знала, что стоит ответить, и перводемон победит, раздавит, уничтожит. Но она покажет ему, что не так просто её сломать. Лишь бы не дать воли эмоциям, лишь бы не сорваться…
— Потом я убью твоего Симериона, как убил его тезку!
— Заткнись! — крикнула Руми, и в этот момент сон прервался.
Глава 12. Цветы живые и мёртвые (часть 1)
Ветер давно стих, светило солнце. Руми увидела завтрак и праздничную одежду — расшитую золотыми нитями юбку в пол, шелковый топ, золотое покрывало и белые мягкие туфли. Нарядиться ей предлагали воистину как царевне. И колокольчики, куда без них. Поверх одежды лежало приглашение на царское торжество. Ванну слуги тоже подготовили, которая даже начала остывать. Тревожный сон отравил настроение. Посидеть в воде Руми хотела, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Первым делом она решила любим способом вернуть заколку. На празднике хочет быть собой: той, кто учился сражаться на мечах; той, кто пережил нападение перводемона и спас императрицу. Раз Симерион сказал, что прощение не обязательно, то и не за чем всё усложнять.
Вечерние печали и ночные страхи растворялись в теплой воде. Руми размышляла о грядущем, разглядывая мелкие мозаичные узоры. В столице она искала лишь собственное спасение, а угроза нависла над всеми. Неизвестно, что задумал Аймери, и для чего ему нужна Орхидея. Решение казалось таким простым, очевидным и одновременно с этим невыполнимым. Руми хотелось взвыть от того, что потеряны драгоценные часы. Однако сомнений не было: наилучший исход для всех и её единственный шанс выжить — гибель перводемона и возвращение Орхидеи.
Руми мысленно поблагодарила Неру, который послал ей ночной кошмар и наставил на истинный путь. Прежние терзания сменились новыми: как справиться с тем, кто повергал целые армии? Что противопоставить такому врагу? Даже в своем сне Руми проиграла душевный поединок, есть ли смысл рассуждать о настоящем столкновении…
«Я могу умереть при встрече с Аймери, — думала она, — или умереть чуть позже. Стоит ли уступать злому року, если есть хоть ничтожный шанс на победу?» Иногда перводемона побеждал один соперник. Руна одолела Руата, а Симерион-воитель — Сарпентьяра. «Я убью твоего Симериона, как убил его тезку», — всплыл в памяти отвратительный голос Аймери. «Не убьешь, — про себя говорила Руми. — Я найду способ победить тебя раньше. Даром ли меня спасла Орхидея, даром ли пережила встречу с тобой!»
— Даром ли я — Руми Сингардилион! — последнее она произнесла вслух и сама себе изумилась.