От этой мысли Руми стало плохо. Обнажилась правда, к которой вели долгие поиски. Сам сад придавал догадке видимую форму. Каждый цветок таил в себе ответ.
— Мне не нужна твоя власть, — вслух произнесла она, не отрывая взгляда от цветочной мозаики на дне фонтана. — Только возмездие и Орхидея. Только возможность жить.
— Ты что, с отражением разговариваешь? — раздался за спиной голос Игнэ. — И о чём же?
— Я пойду за Семилепестковым перстнем в кузни Адзуны.
На миг показалось, что тягучий холод объял чудесный сад. Витэ замерла на месте, а Игнэ яростно взвыл:
— Мы идем к Симериону! Слышишь?! Прямо сейчас!
Тигр схватил Руми за левый рукав и потянул на выход. Она вырывалась, но с такой силой не выходило совладать. Ещё и Витэ подталкивала сзади. Благо, эту забавную со стороны сцену никто не видел. По лестнице Руми дали идти самой, однако бдительно наблюдали за её движениями, не давая отступить в сторону.
— Мне велено не беспокоить Симериона! — крикнула она, раздраженная такой опекой.
— Плевать! Пусть поможет тебе, а если не знает, как, то хоть упрячет в тюрьму. Чтоб сорвалась твоя дурная затея! — оскалился Игнэ.
— Хватит! — Руми резко остановилась, и тигрица едва не столкнула её вниз, врезавшись в спину широким лбом. — Ты мне не отец, чтобы со мной нянчиться! Я сама решу, что мне делать!
— Руми, — вступила в перепалку Витэ, — мы хотим, как лучше. Ты не представляешь, что такое Семилепестковый перстень. Малейшая твоя слабость, мельчайшее сомнение — и тьма поглотит тебя. Нет на земле воли, способной совладать с зовом адзуновой Скверны. Я знаю, ты смелая и гордая, но это не тот случай, когда нужно бросаться в омут с головой. Попроси помощи, и силой Гранатового Камня зло будет повержено!
— Пламени Земли оказалось недостаточно, чтобы дать отпор даже не Аймери, а его порождениям. Не думаю, что с Гранатовым Камнем выйдет иначе. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то погиб. Это мое бремя, — уже спокойно ответила Руми. — Я обещаю, что не поддамся Тьме.
— Ты безумна. Мы идём к Симериону, — не стал её слушать Игнэ.
Руми вспомнила свои мрачные сны. Зло, которому она бросает вызов, убило сильных мира сего. «Вы все сгниете в этом болоте, и только царство Оссэ будет стоять вечно, пережив звезды и Мировое Древо», — вновь зазвучал мерзкий голос в её голове. «Как бы не так, — мысленно ответила она своему врагу, — я или умру, или разрушу проклятое царство Оссэ!»
— Нет, — так же спокойно и уверенно возразила она, не двигаясь с места. — Никто не пойдет на заклание вместо меня.
Игне вновь схватил её за рукав и потянул за собой, уже не заботясь, что она может запнуться и упасть. Тигрица семенила следом и тихо молила всех Духов образумить сумасшедшую девицу. Её друг же грозил Руми, если та вырвется, ухватить её зубами за руку.
Наконец они оказались в коридоре, ведущем в тронный зал. Тигры двигались вперед без сомнения, будто точно знали, куда идти. Редкие прохожие провожали их удивленными взглядами, но ничего не говорили. Руми не сомневалась, что этот случай обрастёт домыслами и сплетнями, но это не пугало. Она боялась за Симериона. Боялась, что разгорячённый тигр убедит идти в бой, из которого царевич не выйдет живым. А он должен жить. Когда-нибудь он исцелит общество фениксов, и оно расцветёт, подобно саду Диларам.
Тигр остановился у золоченой двери, за которой, как сразу поняла Руми, находились покои царевича. Витэ начала скрести лапами и протяжно звать Симериона. Последний не откликался достаточно долго. У Руми появилась надежда, что его нет в покоях, а значит, страшного разговора получится избежать. К сожалению, судьба не благоволила Руми, и царевич распахнул тяжелую дверь, нисколько не удивившись, что за ней ожидала такая компания. Выглядел Симерион подавленным, под глазами легли глубокие тени.
— Простите, что нарушили ваш покой, ваше высочество, но мы вынуждены просить аудиенции, — произнесла Витэ с глубочайшей почтительностью.
Симерион смотрел на неё почти безучастно. Казалась, что ему всё равно даже на приход Руми, которой он прошлой ночью объяснялся в любви. Жестом царевич пригласил посетителей внутрь. Его комната мало отличалась от гостевых покоев: те же шелка, те же бесчисленные пёстрые подушки. В центре комнаты стоял низкий резной столик из красного дерева, обложенный пергаментами и чертёжными инструментами. Симерион сел, скрестив ноги, Руми расположилась напротив на мягкой подушке, тигры заняли места по бокам. Царевич сгреб в охапку все предметы со стола и положил рядом с собой. Потом опустил ладони на гладкую столешницу, Руми сделала то же самое. Их пальцы почти соприкасались.
— Я слушаю, — спокойно, даже равнодушно произнёс Симерион.
— Ваше высочество, нам нужна ваша помощь, — начала первой говорить Витэ, а следом вступил Игнэ:
— Дело в том, что Руми непременно хочет самоубиться. Мы просим вас отговорить её от этой безумной затеи.
— Как самоубиться?! — воскликнул царевич, мгновенно изменившись в лице. — Что это значит?!
— Это значит, — продолжал Игнэ, не сводя с Симериона огненных глаз, — что она хочет найти перводемона Аймери и отнять у него Золотую Орхидею. Не имея ни сил, ни поддержки союзников. Одна.
— Руми, зачем? — опечаленно спросил царевич. — Я же сказал, что добуду Орхидею. У меня есть доступ к Сердцу Руны, я возьму его и…
— Нет, — прервала она его речь. — Аймери вас убьет, как убил Симериона-воителя. Вы нужны своему государству.
— А ты нужна мне! Зачем тебе Орхидея?
Руми тяжело вздохнула, но решила молчать. Если она проиграет этот бой выдержки, то царевич её точно никуда не отпустит. В этот момент ей в голову пришла мысль, которую она тут же озвучила:
— Ваш отец сказал, что я имею право на любое желание. Так вот, я хочу, чтобы ни вы, ни кто-либо из фениксов не препятствовали мне в моём деле.
— Я не могу это исполнить!
— Значит, император драконов был прав? Вы не чтите порядки своего отца? — не дожидаясь его оправданий, вставила она едкую фразу.
Симерион побагровел и сжал пальцы в кулак. Тигры взволнованно глядели на Руми, и, вероятно, готовились к порции царского гнева.
— Хорошо… — наконец, морщась, будто от сердечной боли, процедил он. — Тогда я просто пойду с тобой.
— Нет. Аймери вас убьет. Даже с Сердцем Руны это может случиться.
— А как же ты? Не прячься от меня, скажи, для чего ты отчаянно идешь на верную смерть?!
Он дотронулся до её рук кончиками пальцев в попытке сказать, что она может ему верить. Лицо её тут же жутко исказилось, и через секунду её рубашка вспыхнула. Руми вскочила и мгновенно сорвала с себя горящую одежду. Пламя коснулось её кожи, но сильнее боли стал страх, прежде неведомый ни одному фениксу. Слезы непонимания испарялись прямо из глаз Симериона, объятого пламенем. Руми бросилась бежать, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от того, кто невольно причинил ей вред.
Глава 15. Белый алмаз
К утру следующего дня князь Дер-Су прибыл на Рубиновый остров. Узкий пролив отделял его от большой земли и царства фениксов. Теплые волны Драгоценного моря разбивались о скалистый утес, на котором стоял двухэтажный дворец из красного кирпича. Гнутая крыша из зеленой черепицы была почти незаметна среди пышной зелени.
Перед дворцовыми воротами находилась чудная кипарисовая аллея, где приземлился Дер-Су. Драконий страж, который перевозил князя, сбросив обличие ящера, сразу отправился отдыхать с долгой дороги за кружечкой горячительного. Дер-Су недолго оставался в одиночестве. Через минуту его вышел встречать толстый и неповоротливый начальник почтовой службы. Драконы поприветствовали друг друга почтительным поклоном. Князь кратко назвал цель посещения, и чиновник пригласил его проследовать внутрь дворца, который носил гордое звание Западной императорской резиденции. На самом деле же являлся почтовым узлом, через который проходили все системы связи драконьей империи. Статус резиденции дворцу присвоили после Казни Мира, когда прежнюю резиденцию уничтожил перводемон Корсун, и, по такому случаю, пристроили несколько новых помещений с переговорными и покоями для императора и знати.