— Право, ваша светлость, почему именно он? У меня много отлично зарекомендовавших себя гонцов, которые, не примите в обиду, гораздо надежней… — запинаясь, говорил начальник почтовой службы.
— Приказ императора. Дело не требует отлагательств, — мгновенно возразил Дер-Су. — Где он?
— Видите ли, ваша светлость, он вчера перебрал… вы же его знаете… Я его закрыл, чтобы он не буйствовал и проспался…
— Где он? — ледяным тоном повторил князь, и чиновник более не смел спорить.
Они проследовали по коридору к самой дальней комнате. Начальник почтовой службы очень долго искал ключ в карманах широкого халата, словно до последнего надеялся, что Дер-Су передумает входить. Тот ждал. Наконец, чиновник достал серебряный ключ, и тяжелая буковая дверь распахнулась, впустив солнечный свет в тёмную комнату, где хранились не прошедшие государственный контроль письма.
На груде свитков, обняв глиняный кувшин, громко сопел самый презираемый дракон в империи. Его одежда выглядела изношенной и рваной, уже начавшие седеть волосы он не собрал в традиционный тугой пучок, и те прядями лежали на лице. Сон ему снился приятный, отчего дракон довольно хрюкнул. Дер-Су жестом велел чиновнику удалиться, чтобы в одиночестве переносить неслыханный позор.
Пьяного дракона звали Пи-Но, и он приходился родным братом князю. Когда-то Пи-Но имел всё, чего только можно пожелать. Он родился в семье драконьего патриарха и оказался невероятно талантлив в превращениях. Ящер, облик которого он принимал, носил бесцветную алмазную броню. Такая была только у императора. Разумеется, князь показывал её окружающим при любом удобном случае и исключительно любил это обличье, оплачивая его годами жизни. Успешность и всеобщее обожание сыграли с ним злую шутку. Не привыкший к умственному труду и упорному самосовершенствованию, Пи-Но легко увлекся выпивкой и азартными играми. Всё закончилось дебошем в присутствии всей драконьей знати и императора. После этой выходки Пи-Но лишили княжеского титула, запретили называться родовым именем Дайерин и изгнали с отцовского острова. Дер-Су пристроил брата на службу гонцом, чтобы тот тратил жизненную энергию хотя бы с пользой для страны. Летал Пи-Но как никто быстро, и никогда себя не жалел. Жалование же спускал на выпивку и развлечения, часто оставаясь голодным. Доносов на брата князь Дер-Су получал множество, но каждый раз помогал никудышному дракону избежать увольнения, суда и тюрьмы.
— Пи-Но, я желаю с тобой говорить, — произнес князь Дер-Су таким тоном, что даже воздух застыл.
Дракон вздрогнул, приподнялся на груде свитков и сразу же с неё скатился вместе с кувшином, который продолжал обнимать. Князь спокойно наблюдал, как пьяный брат пытается встать и осознать, где он, и кто его звал. Наконец, он посмотрел на Дер-Су, и глаза его радостно засияли.
— Братец Дери! Как давно тебя не было! Знал бы заранее о твоем прибытии, подготовился бы, — громко сказал он и бросился обниматься.
Дер-Су отступил на шаг, помешав брату. Последний застыл в недоумении, поймав лишь воздух.
— Я здесь по делу. Приведи себя в порядок. Жду тебя в кабинете начальника почты через десять минут.
Пи-Но разочарованно замычал, а Дер-Су спешно удалился. Через десять минут они вновь встретились в роскошном кабинете, который совершенно не располагал к работе. Всю мебель изготовили из редких пород дерева и обтянули дорогой кожей, на облицованных самшитом стенах в золотых рамах висели лучшие картины именитых художников империи. В воздухе разливался аромат дорогих иностранных благовоний. В ином случае Дер-Су отдал бы под суд расточительного чиновника, но всё это великолепие было куплено на деньги князя и являлось залогом, что его брат за свои выходки не вылетит пробкой. И всё же, осознавая своё превосходное положение, князь занял резное кресло начальника, а последний присел на кресло попроще, для посетителей.
Пи-Но предстал перед ними, привнеся в кабинет винные запахи. Он умылся, причесался, даже надел более-менее чистую одежду, но всё равно выглядел грязным и убогим на фоне своего величественного и прекрасного брата. Чиновник то и дело переводил взгляд с одного на другого, и на лице его читалось непонимание, как между одной кровью возможны такие разительные отличия во всём.
— Доставь письмо, — сказал Дер-Су и положил на лакированный стол свиток с императорской печатью, к которой крепилась карточка с местом назначения.
Пи-Но подошел, взял свиток и покрутил его в руках. Изучив внимательно карточку, он, нахмурившись, произнёс:
— Это очень далеко. Какова плата?
— Год будешь жить, ни в чём не нуждаясь, — ответил Дер-Су. — Сколько тебе нужно времени?
— Обычный дракон долетит за неделю. Я попробую за три дня. Пойдет? — поинтересовался Пи-Но, едва не пританцовывая на месте от радости, что брат так щедро его вознаградит.
— Хорошо. И обязательно доставь ответ.
— Позвольте, ваша светлость, — вставил слово чиновник, — поскольку Пи-Но — мой служащий, то я считаю нужным обговорить и свою долю в вознаграждении…
— Будет, если не станете проявлять лишнего любопытства.
На том разговор закончился. Пи-Но положил свиток в холщовую сумку, которую повесил себе на шею, и бодрым шагом направился во двор. Дер-Су несколько секунд размышлял, желает ли проводить брата в дальний путь или ограничиться взглядом вслед. Первая мысль перевесила, и князь покинул душный кабинет, оставив его в распоряжении чиновника.
Вихрем алмазных лент взлетел Пи-Но и через мгновение растворился в голубой дали. Дер-Су лишь мельком увидел чудесное преображение и уже горько жалел, что потратил время на раздумья, а не пошел за братом сразу. Рукой он провел по решетчатым ставням с цветочным орнаментом. Вспомнилась Диларам, ныне утраченная радость…
— Князь Дайерин, ваша светлость, — внезапно окликнули его, и он повернул голову в сторону длинного дворцового коридора.
Перед Дер-Су стояли две девушки, склонившие головы в знак глубочайшего почтения. Это были дочери начальника почтовой службы, Кианита и Сапфира. Их необычные имена объяснялись очень просто. Старшую, Кианиту, назвали в честь императрицы Джин-Ти, имевшей кианитовую броню, а младшую Сапфиру — в честь императрицы Нанаян с сапфировой броней. В темно-синих платьях сестры почти не отличались друг от друга. Лишь мелкие детали, вроде драгоценных камней в заколках и шпильках могли указать, кто есть кто. Дер-Су поклонился девушкам.
— Позвольте проводить вас в ваши покои, — сказала Кианита, и жестом пригласила следовать за ней.
Для Дер-Су подготовили хорошую, но всё же немного не соответствующую его статусу комнату. Несмотря на это, он не желал требовать другую. На низком резном столике ожидала скромная трапеза: рис на пару с маринованными овощами. Уже в покоях князь отметил для себя ещё одно отличие между сестрами. Сапфира двигалась более плавно, чай разливала вдохновенно и даже позволяла себе легко улыбаться. Кианита же казалась печальной и стояла в тени, пока Сапфира ухаживала за Дер-Су.
— Благодарю вас за заботу, госпожа, — произнёс князь, когда младшая сестра закончила все приготовления.
— Для нас честь служить вам, — ответила она. — Если вы позволите, Кианита хотела побеседовать с вами.
— Не сейчас, Сапфира! — одернула её старшая, едва сдерживая гнев. — Князь должен пообедать и отдохнуть с дороги.
— Но ты говорила, что больше не можешь откладывать этот разговор, — возразила Сапфира, не дрогнув перед сестрой. — Начинай, я не боюсь.
— Присаживайтесь, госпожа Кианита. И вы, госпожа Сапфира. Выпейте со мной чаю. Я готов вас выслушать сейчас, — спокойно сказал Дер-Су.
Кианита замерла. По нормам этикета князь должен был предложить девушкам разделить с ним трапезу, однако отлично понимал, что навряд ли они привычны к такой простой пище. Столь бесхитростные блюда могли готовить лишь для одного знатного дракона в государстве — для него. Все повара страны знали, что Дер-Су не брезгует пищей подданных, и потому хоть так напоминали ему о том, кто он по своей сути. О том, что он хуже.