Гудел ветер. Небо укрыли тучи, потому в комнате царил полумрак. Дер-Су поднялся и зажег фонари. Темнота не пугала его, но правила приличия требовали сидеть при свете.
— Простите, ваша светлость, что потревожила ваш покой. Я не находила себе места после ваших слов. Возьмите, это вам, — Сапфира протянула князю поднос.
— Благодарю, — Дер-Су забрал её ношу и поставил на стол, с которого была убрана вся посуда от предыдущей трапезы.
Драконы сели друг напротив друга. Князь не спешил браться за угощение, всё ещё раздумывая над видениями прошлого.
— Мой отец питается изысканными кушаньями, в то время как вы — простой воинской пищей. Это несправедливо. Вы же выше его по статусу, — в сердцах произнесла она, глядя на ещё дымящихся аппетитных крабов.
— Надеюсь, вы принесли мне не отцовский обед?
— Что вы… ваша светлость, я не ослышалась тогда, вы сказали, что я могу сама решать, что мне делать? — Сапфира уставилась на князя, хотя это было неприлично с её стороны.
— Да.
— И вы одобрите любой мой выбор?
— А вы ищете моего одобрения? Я ошибся, когда назвал вас взрослой? — теперь уже Дер-Су пытливо посмотрел на неё.
— Нет… Но только у вас я могу просить дозволения стать женой Пи-Но, — заикаясь, произнесла она и стыдливо отвела глаза. — Мы давно любим друг друга.
— Я не могу официально разрешить на этот брак. Пи-Но лишен титула и фамилии, по документам он не является моим родственником. Вам остается только упросить отца.
— Он никогда не согласится! Вы же слышали Кианиту!
— Тогда ещё раз подумайте, нужно ли это вам. Если не готовы ради цели преодолевать трудности.
Князь отвел от неё взгляд. Эта юная особа ему порядком докучала. В ней не было ни чуткой мудрости Диларам, ни душевной силы и упорства Руми. Насколько несамостоятельными растят нынче драконьих женщин! Злой рок распорядился так, что смерть настигла императрицу Джин-Ти в государственной поездке. Император устрашился, и впредь женщин не допускали к решению важных вопросов, пусть даже касающихся собственной судьбы. Сапфира — дитя нового, больного общества. Она может делать лишь то, что ей скажут или вопреки сказанному, но не может искать свой путь.
— Простите ещё раз, ваша светлость. Впредь я не потревожу вас.
Сапфира удалилась, а Дер-Су поднялся из-за стола, так и не притронувшись к крабам. Находиться в душной комнате больше не было сил, и он вышел на улицу, навстречу буре. Бунт природы пробуждал в нем подавляемые годами чувства. Он вынул спицу и снял заколку, позволив ветру трепать волосы. Чёрный кожаный жилет сдавливал грудь, и князь ослабил шнуровку. Дер-Су хоть на краткий миг хотел ощутить себя свободным от обязательств, злой молвы, боли. Трещали ветви деревьев, и ему хотелось думать, что это треск его оков. Одним поступком он лишил себя всего, чего достиг. Теперь ему не вернуться в прежнюю жизнь, не запятнав имя тяжким грехом. Он чувствовал, что лучше потерять последнее — жизнь, чем сделать то, что велено. Но иного выхода, кроме как подчиниться, не видел, и только буря знала о душевном бунте.
Ранним утром Дер-Су разбудил брат. Пи-Но, тяжело дыша, бесцеремонно тряс князя. За окном сияло солнце, щебетали птицы. Словно не случилось того ночного ужаса и буйства стихии. Ставни были широко распахнуты, и по следам грязи угадывалось, как Пи-Но проник в комнату. Сам он выглядел плохо: волосы растрепались и спутались с листьями и соломой, одежда испачкана и местами порвана.
— Что ты здесь делаешь? У тебя же поручение! — воскликнул Дер-Су и мгновенно вскочил на ноги, гневно глядя на красную физиономию брата.
— Тихо! Никто меня не видел и не знает, что я здесь. Сейчас всё объясню, — Пи-Но упал на подушки, пытаясь перевести дух.
Тут младший брат заметил вчерашних крабов. Недолго думая, он подскочил к столику и начал с удовольствием поглощать угощение, нисколько не волнуясь, что оно холодное и могло испортиться. Дер-Су подошел к Пи-Но так, чтобы видеть его лицо.
— Я слушаю, — грозно сказал князь, пытаясь вернуть мысли брата к делу.
— Дай пожевать! — с набитым ртом возразил тот.
— Ты так спешил, чтобы поесть? — Дер-Су чувствовал раздражение, но сдерживался, понимая, что раз брат вернулся так скоро, на то есть веская причина.
Вопрос остался без ответа. Через несколько минут, оставив только пустые панцири, Пи-Но отодвинул блюдо, а руки вытер прямо об одежду. Дер-Су поморщился. Иногда ему не хотелось верить, что брат министра может себя так вести.
— Извини. Я всегда стараюсь перекусить, когда нервничаю, — Пи-Но виновато опустил голову. — Но я сделал то, о чём ты просил.
— Как?! Ведь ты обещал лететь три дня!
— Меня перехватили. Она всё знает. Сказала, что ждала на Рубиновом острове, когда за ней пошлют. Не спрашивай, я сам ничего не понял, — ответил брат, доставая из волос мусор и складывая его на стол. — Она готова встретиться с тобой сегодня в полдень на мысе. Сюда не придет. Даже меня попросила добираться до тебя тайно.
— Да, — вздохнул князь, — глупо было считать, что она вернется на свой остров после того, как спасла нас от рабов перводемона. Спасибо, Пи-Но. Иди, вымойся и оденься, пойдем вместе.
— С радостью! — воскликнул тот, быстро срываясь с места. — Узреть её всё равно что получить благословение Великих Духов! Но характер у неё тот ещё, предупреждаю. Не соответствует нашим нормам.
«Это у тебя характер не соответствует никаким нормам», — подумал Дер-Су, но вслух говорить не стал. Пока Пи-Но занялся собой, князь напряженно размышлял. Судьба не давала времени на передышку. Трудное решение нужно принять сейчас. Дер-Су горько вздохнул, понимая, что с самого начала должен был готовиться к такому исходу.
В душе он знал, что просит брата пойти с ним лишь для того, чтобы подольше побыть вместе. Князь, несмотря на непростое детство, искренне любил бестолкового Пи-Но. Благодаря ему Дер-Су чувствовал, что хоть для кого-то в семье важен и значим. Однажды младший брат сказал, что никому не нужен. Князь тогда очень удивился и переспросил, почему тот так считает. «Если бы ты мог превращаться, восхищались бы мной так, как сейчас? Я твой придаток, а без тебя — ничтожество, позор, который прячут за алмазной ширмой».
Дер-Су затянул волосы в узел, надел кожаный доспех, повязал простой меч. Снова стал тем, кем его привыкли видеть. Брату он велел идти через чёрный ход, а сам направился к главному. Встретиться договорились в оливковой роще перед мысом. То, что князь уходил так рано, не удивило стражу. Они лишь вежливо поклонились и продолжили убирать сломанные ветви. Мельком Дер-Су заметил за одной из дальних колонн Кианиту, наблюдающую за князем. Сейчас его не волновало, что она думает и может предпринять. Мысли занимала другая женщина, ожидавшая, когда император призовет её. Лишь она способна одолеть перводемона в одиночку. Как одолела Опустошителя…
Князь часто думал о своей роли в судьбе Корсуна. Оба сына Люрайи Гории получили прекрасное образование, имели великолепные перспективы поступления на императорскую службу, но на их пути возник Дер-Су. Его достижения на Большом Государственном Экзамене внесли в золотые анналы истории драконьей империи. Сого, старший брат, показал результат значительно хуже, при том, что оказался на втором месте. Корсун был третьим. Он долго ходил мрачный, ни с кем не разговаривал и только глядел на таблицу с итоговыми баллами, на верхней строчке которой красовалось имя дракона, за всю жизнь не совершившего ни одного преобразования. Более спокойный и рассудительный Сого проще принял сие недоразумение, став заместителем Дер-Су на посту министра. Но не его младший брат. Он развернул целое расследование на предмет подкупа и кумовства. Даже позволил себе сказать, что в этом мог поучаствовать император, хотя маловероятно, что он предпочёл бы отдать важную должность сыну Дайерина в обход сыновей Гории. Князю Люрайе пришлось долго извиняться за Корсуна. Тем не менее, целый год особая комиссия разбирала задания, выполненные Дер-Су, едва ли не через лупу изучала каждую руну в его ответах, и пришла к выводу, что князь свой балл заслужил. Корсун же во всеуслышание объявил, что такое невозможно; что находиться под началом дракона, неспособного даже в малости совершить то, о чём пишет на экзамене, он не будет и империю покидает. Его назначили послом, но в действительности никакой должности он не занимал, и в Мелехе, куда решил направиться, никаких государственных дел не вел. Там он и встретил изуродовавшее его тело и душу зло.