— Игнэ, я не сержусь за то, что случилось в покоях Симериона, — решила она помочь ему. — Я знаю, ты искренне хотел меня защитить.
— Хорошо, что ты так считаешь, — ответил тигр, и глаза его радостно засияли. — Ханум прав — я должен тебе верить. Но едва я услышал о перстне — ум потерял. Представь, какая сокрушающая мощь Тьмы обрушится на тебя, стоит только подойти к адзуновой дряни? Может, ещё не поздно вернуться в столицу? Пусть с перводемоном разберутся другие.
— Я понимаю твои опасения, — глубоко вздохнула Руми, не давая себе злиться, — но я уже всё решила. Нельзя медлить, иначе драконий воитель заберет Орхидею, и тогда мне останется только ожидать смерти.
— Ты очень храбрая. Храбрее всех, кого я встречал. И всё же…
— Игнэ. Я. Всё. Решила, — останавливаясь на каждом слове, сердито сказала она. — В Алькашамбр едет мой отец. Сомневаюсь, что Симерион ему не даст вмешаться в мой поход. Я не хочу, чтобы страдали и гибли непричастные, я сама должна справиться со своей бедой.
— Я не понимаю, почему ты не хочешь помощи, — печально произнёс Игнэ. — Не злись, но эту битву не выиграть в одиночку.
— Обещай, что не пойдешь со мной до конца, — глядя на тигра, дрожащим голосом попросила Руми.
— В пещеры я не полезу. Мой страх перед Скверной слишком велик. Завтра я постараюсь тебе кое-что показать, думаю, пригодится. Обсудим позже, и никаких вопросов сейчас. Я голоден и хочу уже погреть бока у костра, давай, грузи хворост мне на спину!
Руми не понимала, как тигр может помочь, и всё же испытывала благодарность. Слава Неру, что ей довелось встретить верных и преданных друзей. Дух её креп от этой мысли, но в сердце продолжал таиться страх, что перводемон может убить их, и в том будет её вина…
— Вы что так долго? — заворчал Ханум, увидев возвращающихся Руми и Игнэ.
Костер давно горел на хворосте, который принес сам купец, не выдержавший отсутствия друзей. Тигр извинился и сразу же отправился на охоту. Его подруга уже подкрепилась и отдыхала в тепле. Руми села подле огня и молча наблюдала за сияющими звездами, у каждой из которых есть свой Дух. Ночецвет сегодня не было на небосклоне. Мысли Руми витали далеко, и она сама порой забывала, о чём только что думала. Треск костра и дым табака убаюкивали, потому она, утомленная сегодняшним днём, свернулась калачиком и уже приготовилась уснуть, как вдруг:
— Слушай, я совсем забыл спросить, откуда у тебя меч? Даже я, со своими-то связями, не смог бы такой достать в царстве фениксов.
— Дер-Су «подарил». Решил мне, видимо, отомстить, — проворчала Руми, недовольная, что её потревожили.
— Понятно. Сложный, надо сказать, способ, изощрённый.
— Я не верю в такую месть Дер-Су. Совсем не вяжется с тем, что я о нём знаю, — неожиданно подала голос Витэ.
— Не воображай его невероятно благородным. На его долю тоже приходилось всякое, — насмешливо заметил Ханум.
Руми вспомнила слова Симериона о князе; приятный, а не едкий, как у купца, голос возлюбленного. Царевич не отдал бы сестру за кого попало. Или же, всё гораздо проще: в часы отчаяния Руми в доброе хотела верить больше, чем в злое.
Витэ попросила Ханума привести примеры.
— Разные толки ходят. Говорят, что он лишил брата титула и наследства и загубил почти всё семейство Люрайи Гории, — смакуя каждую фразу, ответил купец.
— Больше ничего не выдумал? Совсем уж гнилые слухи не пересказывай! — гневно прорычала тигрица. — Давай лучше обсудим, какую роль ты сыграл в судьбе брата Дер-Су! Пусть Руми знает, почему император драконов тебя невзлюбил!
— Но-но-но, остановись. Я не отрицаю, что поступил не совсем правильно, но обожаемый тобой князь Дайерин творил вещи и похуже…
— Хватит! — остановила склоку Руми. — Витэ права, Ханум, всё это звучит совсем неправдоподобно. Про себя и своего отца я тоже успела узнать в столице много интересного. Такие же домыслы.
— Ох, женщины… Просто признайтесь, что возводите красивого мужчину в ранг божества, — всё с той же ехидной улыбкой молвил купец.
— Я точно нет, — произнесла Руми, но больше для себя, и отвернулась, погрузив разум во тьму. Тихий голос Симериона звучал в её снах. Может, поэтому кошмары не посещали её в эту ночь.
Глава 18. Древо Жизни (часть 2)
С восходом солнца отправились в дорогу. Местность пока не менялась, но Руми ощущала смутную тревогу, усиливающуюся с каждым километром, пройденным на пути к Мелеху. Она крепилась, раздумывая, что же ей может показать Игнэ. Правда ли она такая храбрая, как он говорит… Безрассудная, резкая в действиях — да, а храбрость ещё предстоит проверить в поганых кузнях и потом, при встрече с перводемоном. Нужда ведет её в земли Тьмы, где с мёртвой почвой смешался пепел чумного Руата. Там крылатой тенью бродит враг всех Живущих на Земле.
Ханум объявил привал. Несчастный, запыхавшийся карлик валился с ног. Руми же не устала и начала злиться, что задерживается, но короткий взгляд Игнэ помог сдержать бурю гнева. В его глазах она прочла намерение поведать тайну, о которой он упомянул ранее. Выпив воды и немного закусив хлебом, Руми дала знак о готовности слушать. Вместе они отошли в сторону от Витэ и Ханума, отдыхающих в плотной тени дуба.
— Медлить не стоит. Путь не настолько длинный, каким кажется, — сказал тигр. — Потому давай отыщем приличные заросли шелковицы.
Руми поинтересовалась, для чего Игнэ нужны ягодные кусты.
— На них выйдет нагляднее. Ты же любишь шелковицу? — поинтересовался он, но не из любопытства, а чтобы расположить к дружеской беседе. Во всяком случае, так показалось Руми.
Выдержав приличную паузу, Игнэ спросил:
— Тебе известны основы мироздания?
— Конечно! — Руми покраснела. — Я не какая-то невежда!
— Я так и не думал. Однако знание не означает понимание. Я хочу привести тебя к пониманию сути мира. Лишь фениксам оно доступно в полной мере.
— Как может быть тебе ведома суть мира? Не обижайся, но… я не представляю, что это возможно. Священники за сотни лет службы не могут ответить на вопрос о замысле Неру.
— Сомнение — признак пытливости ума. Но неужели ты не веришь мне, или даже боишься меня? — поинтересовался он, и в эту секунду мозаика в её голове сложилась.
— Могу ли я верить тому, кто прячет своё имя? Тебе моё известно — Руми Сингардилион. Если хочешь уберечь, откройся, — выдала она, не сомневаясь в верности своей догадки.
— Я был прав — помощь ты принимать не умеешь, — расстроенно произнёс тигр. — Но и твой ум я оценил верно. Что ж, если хочешь знать, я — Анарэн. Огнесвет.
— Огнесвет?! — изумленно воскликнула Руми, падая на колени. — Младший Дух зари?!
— Да, — в глазах Игнэ она увидела тень обиды. — Встань. Если у тебя есть ещё вопросы, оставь их на потом. Ты причинила мне боль, заставив открыться.
— Прости, что посмела усомниться в ваших… твоих… познаниях, — виновато произнесла Руми. — Я не заслуживаю учиться у тебя.
— Если будешь так говорить, я рассержусь. Лучше приступим, — отрезал тигр и посмотрел на заросли шелковицы. — Скажи, что ты видишь перед собой?
Руми долго изучала кусты, не понимая, что именно хотел услышать Игнэ. Шелковица. Такая же, как на пути в столицу. Перебрав в голове все ответы, Руми назвала самый очевидный.
— Верно, но только отчасти. Помимо зримого воплощения куста есть ещё кое-что.
— Дух? — спросила Руми, не выдерживая пауз и полунамеков тигра.
— Я не совсем это имел ввиду.
— Ты про Корни Древа Мира, что связывают всё сущее? — высказала она последнюю догадку и облегченно вздохнула, когда тигр кивнул. — Но я не вижу их.
— Дар Жизни позволяет фениксам видеть потоки духовной силы в Корнях Древа и управлять ими. Исключительное право, данное первой расе Неру через богиню Левантэ. Такая связь с Древом Мира помогает вам столь успешно выращивать плодовые деревья, овощи и злаки. Многие не осознают, каким образом влияют на рост растений. Что уж говорить о прочих возможностях Дара Жизни, коих масса, и о коих фениксы не ведают. Попробуй пока увидеть свет Неру в этом шелковичном кусте. Сосредоточься и смотри не глазами, но седцем. Попытайся осознать свою связь со всем сущим.