— А правда, что Оссэ видел Корни Древа? — крикнул кто-то из толпы.
Руми покраснела и сжала кулаки. Сейчас этот выскочка схлопочет, даже загореться не успеет.
— Да, видел, — ответил Игнэ, — а ещё он призывал пламя. Откажитесь от силы огня! А ещё ел пищу и пил воду! Оставьте и эти привычки, а то Тьма поглотит вас!
Среди фениксов прокатился смешок. Руми же стало легче, и она, воодушевлённая словами тигра, снова коснулась земли. Для неё суета — бег от смерти. Она почти не видит мира, о котором говорит Игнэ, и красоты кругом. Хуже того, отвергает предложения к этой красоте присмотреться. Сторонится и помощи верных друзей, и любви Симериона. Слепит сама себя.
Вдруг под ладонью Руми ощутила странное тепло, будто наткнулась на остывающую металлическую нить с нанизанными на неё бусинами, которые бесконечной вереницей катились в неизвестность; смотрела во все глаза, но не видела того, что чувствовала. Ростки же вытянулись почти в два раза.
— Ты испортила наглядное пособие, — с иронией заметил Игнэ. — Молодец, первый шаг сделан. Остальные, не расслабляйтесь! Я вам столько рассказал, теперь тренируйтесь. Надо будет, просидите здесь всю ночь!
— Не слишком ли ты к ним требователен? — спросила Руми, когда они с тигром отошли в сторону.
— Ты сама хотела, чтобы я их учил.
В тени тяжелой магнолии за фениксами наблюдала Витэ. Руми улыбнулась.
— Видишь, никто тебя не осудил.
— Верно. Возможно, они не догадались. Не все фениксы образованы как ты, так что гордись! — Игнэ говорил с ней, но мыслями явно обращался к кому-то другому.
— Я думаю, не остаться ли мне здесь после того, как… ну сам понимаешь… здесь и занятие мне найдется…
Игнэ повернулся к ней. В его глазах читалось недоумение.
— А как же Симерион?
— Без него мне будет плохо, но и в столице мне не место, — болью слова кольнули сердце Руми.
— Он обещал сделать всё, чтобы Алькашамбр стал твоим домом. Ты не веришь возлюбленному?
— Верю, но…
— Мне казалось, что ты всё поняла. Видимо, нет. Нравится отворачиваться от мира — пожалуйста, только не удивляйся, когда он однажды сделает то же самое.
— Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, — неожиданно вступила бесшумно подошедшая Витэ, — но там, кажется, у кого-то получилось.
Руми бросилась к чёрному стволу. Действительно, молодой дуб вытянулся возле обугленного дерева.
— Кто же он, герой дня? — гаркнул Игнэ, и из толпы вышел староста Ампфир.
— Я узнал тебя, благородный учитель. Небеса послали тебя в подмогу грешным Живущим, — сказал он и поклонился тигру в пояс. Остальные явно ничего не понимали, но тоже поклонились.
— Небо меня не посылало. Я сам пришел, — буркнул Игнэ, но так, чтобы слышали только Витэ и Руми, — и не ради вас…
— Не разрушай его веру, — так же тихо произнесла тигрица, — если она так помогает.
— Да, да…всё замечательно, — Игнэ всё равно выглядел недовольным.
Остальные фениксы тем временем осыпали старосту вопросами. Руми жадно хватала каждое слово и пыталась запомнить всё услышанное. В душе трепетала надежда, заставлявшая сердце рваться из грудной клетки. Надежда увидеть Корни, что земля зацветёт, как прежде. «Если я расскажу об этом Симериону и Диларам, то смогу помогать им в саду…» — сознание Руми наполнилось приятными образами царской оранжереи, полной редчайших живых сокровищ, и прекрасного юноши, который любит и ждёт.
Уже за полночь, когда все разошлись, к расположившимся под молодым дубом друзьям вышел Ханум с подносом.
— Ты сегодня не ела, — сказал он и протянул Руми ужин.
Она с удовольствием начала жевать, попутно рассказывая о своих успехах и достижениях старосты.
— Да, видимо, вдохновение освобождает духовный взор, — на этих словах Ханум закурил, как обычно, перед этим чиркнув огнивом.
— Тебя только твой табак вдохновляет, — Игнэ ткнул купца в бок мокрым носом.
— Ничего ты не понимаешь, — Ханум отодвинул морду тигра.
— А ты можешь видеть Корни? — спросила Руми прежде, чем успела взвесить мысль.
Ханум от неожиданности перевернул трубку, и тлеющие листья высыпались на его ладонь. Он не дрогнул от жара, как и подобает фениксу.
— Могу. Только толку в этом для меня нет.
— Почему?
Ханум посерел лицом, и Руми тут же пожалела, что не сдержалась.
— Потому что мои силы ничтожны, — наконец нарушил он тягучую тишину. — Я привык обходиться без них. Спросишь снова, почему? Считай, что я не полнокровный феникс.
— Прости. Я, как обычно, испортила всем настроение, — сказала она, а Ханум закатил глаза.
— Не бери в голову. Лучше слушайся Игнэ. Он выше меня, — ответил купец, как показалось Руми, выделяя слово «выше».
Все заснули в обнимку под молодым деревом, забыв о приготовленных старостой комнатах. Слишком устали.
Руми вновь видела отвратительные сны. Что-то липкое пробиралось через её сознание, оставляя за собой паутину из кошмаров. Тщетно Руми искала выход из ловушки, которую сплела неизвестная мерзкая тварь. Огонь бы разбил сети, но Руми не могла призвать пламя. Есть и другая сила… нужно отыскать живое, в котором течет энергия Древа Неру. Глаза застилала непроглядная Тьма, а руки путались в чёрной паутине. Кто-то смеялся над Руми, будто она муха, попавшая в паучьи лапы.
— Ты всё-таки идешь? Не терпится умереть раньше срока? — произнес знакомый потусторонний голос. — Ты могла сгинуть тогда, в храме, зачем тебе жить сейчас?
По спине Руми пробежал холодок, но она молчала. На этот раз выдержит, не станет открывать своё сердце. «Моя воля сильна, — мысленно повторяла она, — как сильна была воля Руны». Глазами всё ещё искала Корни, как последнюю надежду на спасение.
— Ты хочешь мстить? — голос звучал со всех сторон. — Тогда мсти себе. Это ты всех убила. Хоть раз услышал Коуршан от тебя ласковое слово? Благодарность? Он отказался от всего ради твоего спасения, и душа его пребывает во мраке. А Кимера? Ту, что заменила тебе мать, сколько раз ты подставляла? Они погибли, сохраняя для тебя, ничтожного создания, Золотую Орхидею. Что ты решишь, победив перводемона? Продлишь своё жалкое, бесцельное существование? Ныне мёртвые были в тысячу раз лучше тебя, но жить будешь ты. Как несправедливо.
Наконец Руми увидела в серой мгле, наполнившей её сознание, рогатый силуэт. В правой руке перводемон держал что-то, отдаленно похожее на меч, а в левой — спицу, с которой не сводил красных сияющих глаз.
— Это всё, на что ты способна, — произнес он, и спица расплавилась. — Духи поступают справедливо, изгоняя тебя из этого мира. Больные деревья срубают. Просто не затягивай момент. Отомсти себе раньше, чем тебя убьет месть Аймери, закончи бессмысленную возню.
«Я иду не умирать, но жить», — произнесла Руми про себя. Симерион ждёт, что она вернется. Земля ждет, что излечат её раны. Тьма не победит без боя. Если же дочь Сингардилиона падёт, то как Руна и Симерион-воитель — сражаясь до конца.
Вдруг она увидела вдали крохотное спиральное солнце — символ фениксов — источающее слабый оранжевый свет. Но чей силуэт скрыт в тени? «Кто-то пришел ко мне, — поняла Руми, сквозь паутину пробираясь к таинственной фигуре, — защитить меня от кошмаров». Тьма кругом шипела и стонала, отстраняясь от света.
«Для вас драконья заколка важнее смелых поступков?» — прозвучал из мглы знакомый, но невообразимо далекий голос, и Руми проснулась. Голова гудела, будто в ней поселился улей. Рукав рубашки намок. Неужели Руми рвала его зубами, думая, что разрывает сеть?
На востоке алел рассвет. Тигры и Ханум продолжали мирно сопеть. Некоторое время Руми сидела на месте, напряженно размышляя. Она сомневалась, что лично Аймери являет себя в ночных кошмарах. Ему до Руми вряд ли есть дело. Может, перводемон и не знает, что она выжила. Страх перед ним отступил. Пусть маленькая, пусть только во сне, но одержана победа. И всё же, как противостоять этой злой силе в яви? Не желая поддаваться дурным настроениям, Руми тихо поднялась, и, отыскав в скарбе меч, покинула сад, а затем и сонное поселение.