Дубовые рощи по обеим сторонам главной дороги высадили не так давно, два десятка лет назад. Молодые стволы без помощи фениксов с трудом вбирали соки из осквернённой земли, оттого посерели и искривились, но не сдались, продолжая тянуться к солнцу. Так недалеко от столицы природа до сих пор боролась со святотатством Адзуны. С наступлением утра мир полнился движением и звуками. Давно нет могильной тишины, что царила в опустошенных перводемонами землях. Руми силилась увидеть в окружающем ту божественную энергию, что объединяет всё сущее воедино, но мир оставался обычным. Надежда, подаренная Игнэ и старостой, угасала.
У высокой увитой плющом мраморной стеллы дорога расходилась надвое. Если пойти налево, то окажешься в ныне заброшенном городе Имерлихе, направо — в проклятом Мелехе. В кольце гор и городов, как в каменной чаше, плескалось озеро Кручидан, на берегу которого пробудились фениксы. Руми боялась увидеть, во что превратились некогда священные воды. Осмотревшись, она приметила, что даже природа начинает отличаться у разных дорог. На пути в Имерлих деревья имели вид неприглядный, но выглядели значительно крепче и здоровее тех, что росли в стороне Мелеха. Справа никакая растительность не поднялась выше головы Руми. Даже усилия фениксов и привезенная из-за гор плодородная почва Каталисиана мало помогали чахлым деревцам расти. Земля промеж стволов иссохла и потрескалась, будто продолжала гореть и поныне, и никакие дожди не могли затушить это пламя.
Подвинув рукоятью зелёную завесу стеллы, Руми увидела надпись: «Слава Руне, повергшей Руата! Слава её драгоценной жертве! Слава жителям Имерлиха, сразившим Ирчимэ! Слава сильнейшим волей!»
Сердце Руми упало. Конечно, она знала историю битвы за Имерлих, но лишнее напоминание, что с одним (одним!) перводемоном сражались одновременно тысячи фениксов, удручало. От утреннего воодушевления не осталось ничего, а душу наполнила тревога. Ещё не видны острые зубья обожженных руин башен Мелеха, сокрыта дышащая тьмой пыточная Адзуны. Два дня пути — и Руми увидит последствия богохульства первого феникса, на которые он, если верить Хануму, равнодушно смотрел со стороны. Может, повернуть к Мелеху сейчас, пока друзья спят? Кто знает, какое зло таится в погибшем городе…
До побеления пальцев Руми сжимала меч. Рано возомнила себя Руной. Где храбрость, отмеченная Игнэ? Куда пропали отчаянные порывы души? Осталась лишь бездна, наполненная страхом. Иссяк свет Симериона. Только несколько лет отшельничества и неизбежная мучительная гибель ждут несчастную.
Руми ещё раз посмотрела на стеллу — знак, что её народ пережил все ужасы, обрушившиеся на него по воле Адзуны — и увидела в строках, прославляющих подвиги, призыв не сдаваться. Фениксы боролись, и она должна. Руми мысленно благословила себя и повернула в сторону Мелеха. Едва сделала несколько шагов, как услышала тяжелое сопение и взвыла, когда Игнэ поравнялся с ней.
— Далеко ты собралась без нас? — проворчал он, переводя дух.
— Наш путь вместе окончен. Вам стоит идти к ущелью через Имерлих, — уверенно ответила она.
— Ты хочешь идти без еды и воды? Где ты их собралась потом искать? — недоумевал тигр. — Кручидан отравлен, источники уничтожены. Только ждать дождя, умирая от жажды.
— Хорошо, убедил. Я вернусь и запасусь водой. Надеюсь, Ханум одолжит мне сосуд. А потом пойду в Мелех. Одна.
— Думаю, нет. Мы посовещались и решили тоже идти через Мелех, — возразил Игнэ, засмотревшись на насекомых, мирно копошащихся в низкой траве.
— Значит… — Руми чувствовала, как пробуждается гнев, — Ханум мне солгал…
— А то ты не знала, что он старый брехун, — ответил тигр, провожая взглядом клопа, который карабкался по коре молодого кривого дуба. — Но он сделал это ради тебя. Мы нужны друг другу. Я тебе — чтобы научить видеть суть этого мира, ты мне — чтобы стать смелее. И не смей решать за нас, что нам лучше.
— Ты обещал не идти в кузни… — дрожащим голосом произнесла Руми.
— Если будешь хорошо учиться, то сдержу слово. А теперь пойдем назад, нужно собираться в дорогу.
Глава 20. Город Смерти (часть 1)
Пи-Но приземлился на круглую каменную площадку среди обожженных обломков стен некогда грандиозной башни. Алмазный ящер согнул лапы и прижал живот к поверхности, давая Дер-Су спуститься. Едва князь ступил на площадку, его брат стряхнул с боков походные сумки, вихрем драгоценных лент взвился ввысь, а потом опустился рядом в обычном обличье. В глазах его сиял неподдельный интерес, смешанный со страхом.
— Ну, теперь рассказывай, для чего мы здесь, — спросил Пи-Но, ёжась и озираясь кругом.
Ветер гулял среди руин первого города фениксов. Ни одного здания не уцелело. На почерневших расколотых стенах застыли светлые очертания фигур фениксов: так Сарпентьяр увековечил жертв своей чудовищной силы. Даже тонкой травинки до сих пор не пробилось из мёртвой земли. Вечная тишина окутала Мелех. Вдали темнели помутневшие воды озера Кручидан, песчаные берега которого скалились обломками и обугленными костями.
Дер-Су не отвечал, молча глядя на гору, прозванную Гладкой. Когда-то драконы Пламенем Земли перекрыли всё щели на теле горы, чтобы не дать Адзуне скрыться. Князь невольно поморщился, что заметил его брат.
— Ну? Я никуда не уйду, пока не скажешь, — проворчал он, вставая перед Дер-Су.
— Приказ императора, — ледяным тоном отчеканил князь, переводя взгляд на Пи-Но.
— Меня такой ответ не устраивает. Ты собираешься следить за госпожой Драголин?
Князь молчал. Пусть брат думает, что догадался. Не говорить же правду. Неожиданно внизу раздался треск, и драконы подошли к краю площадки, чтобы посмотреть на источник звука. Из руин башни медленно выползало существо, напоминавшее рака, только в сотню раз больше. Серый панцирь покрывала слизью, такая же продолжала сочиться со всех сгибов и сочленений. От гнилого тела отваливались куски брони и на их месте сразу же нарастали новые. Рак двигался к озеру, наступая на останки своих сородичей. Отсюда и треск. Тошнотворный запах разложения стал слышен наверху, и братья отступили, спасая своё обоняние.
— Что это такое?! — испуганно воскликнул Пи-Но.
— Существо Скверны. Драконы перевоплощаются в ящеров, чтобы бороться с такими в море. Я думал, хоть это ты знаешь, — качая головой, ответил Дер-Су.
— Простите мне моё невежество, ваша светлость! А теперь не изволите ли объясниться, для чего мы сюда прибыли? Что за приказы такие император отдает патриарху империи? Я не забыл, — не унимался младший брат.
— Если я скажу, это станет оружием против меня. Потому дай мне сохранить тайну, — произнес князь, задумчиво глядя в сторону мрачных гор.
— Да ладно тебе. Я понял. Ты что-то сделал, и это не понравилось императору. Он тебя так проверяет, я прав?
Прозорливость Пи-Но как-то сочеталась с его скудными знаниями об окружающем мире. Дер-Су оставалось только дивиться.
— Верно. Если я справлюсь, то император простит меня и одарит многими милостями. Я стану мужем царевны Диларам, а ты займешь моё место как князь Дайерин.
— Неужели твоих прошлых свершений недостаточно, чтобы женить тебя на царевне без глупых испытаний? — Пи-Но скривился в недовольной гримасе.
— Я не так много сделал, — ответил князь, грустно улыбнувшись. — И мои деяния переоценены.
— Что ты такое говоришь?! Да другой бы на твоём месте вечность купался в славе и почёте!
Младший брат продолжал сотрясать воздух, пока Дер-Су расхаживал назад-вперед, размышляя над дальнейшими действиями. Запасов воды и еды он приготовил на одного, если Пи-Но вздумает остаться, долго они не протянут. А тот никуда не собирался уходить без подробных объяснений. Хорошо быть бездельником.
— Если желаешь мне добра, то должен улететь. Вернись в Западную резиденцию, ожидай распоряжений императора. И женись на Сапфире. Вместе приедете на мою свадьбу.
— Ну… я тебе не верю… ты хочешь остаться один вот с этими? — Пи-Но ткнул пальцем в сторону удаляющегося рака. — Кто знает, сколько здесь ещё таких тварей. И этот перводемон… А я могу тебя защитить.