Для себя князь приметил, что Сингардилион выглядит значительно хуже, чем при их последней встрече. В копне рыжих волос блестела седина. На лице прибавилось морщин, под глазами легли лиловые тени. Царский советник казался опечаленным, даже потерянным. Не было уже того гордого, властного феникса, что вёл войска на битву с перводемонами. Что-то угнетало его.
— Мне стало известно, что некогда… первый из нас… занимался изучением феномена… утраты силы, — силой выдавливая из себя каждую фразу, сказал Сингардилион. — Он говорил с вами об этом? Я прошу простить меня за мой вопрос, но я должен знать.
— Да, говорил, — ответил Дер-Су, холодно глядя на собеседника. — Оссэ приезжал сюда почти двадцать пять лет назад по велению моего отца. Что именно вас интересует?
— Предлагал ли… первый… вам решить… проблему? — так же сбивчиво спросил феникс.
В одно мгновение гнев затопил разум Дер-Су. Презрение отца, обвинения Корсуна, разного рода домыслы — и вот она, последняя капля. Сингардилион отступил на шаг, увидев силу слов, и начал извиняться, но было поздно, князь его не слышал.
— Прибыли допросить меня?! Столько лет искали правду, а теперь хотите подтвердить свои догадки?! У вас нет права меня судить! — закричал Дер-Су, задыхаясь от ярости.
— Нет, князь… я не это хотел…
— Убирайтесь прочь, или я позову стражу!
Неожиданно Сингардилион изменился в лице, став более суровым и решительным. В его глазах сверкнуло пламя.
— Я никуда не уйду, пока не получу ответ. Если нужно, сражусь с вашими драконами, но без истины не останусь. Я сейчас не Дознаватель. У меня другой интерес.
— Да? — грубо, но в то же время удивленно спросил Дер-Су. — И что же, моё участие в делах Оссэ не заинтересует вас?
— Не было никакого участия, — отрезал феникс. — Это слухи, возникшие почти из воздуха. А даже если бы и было… Оссэ многих использовал в тёмную. Очень хороших и праведных Живущих на Земле. Будь мы в курсе его замыслов, Казни Мира не случилось бы, не так ли?
— Верно, — ответил князь, чувствуя, что остывает.
От Сингардилиона исходило какое-то странное, духовное тепло, гасившее пламя гнева. Дер-Су вдруг понял, что этот феникс мудрее всех известных ему драконов. Если уж ему не удалось узреть в Оссэ зло, то никто бы не смог.
— На мне груз больший, чем на вас, князь Дайерин, — продолжал Сингардилион. — И я хочу знать, проклят ли за свою слепоту. Если Оссэ предлагал вам поучаствовать в своих опытах, то это меня не интересует. Я ищу иные пути.
— Иных путей нет, — сказал князь, окончательно успокоившись. — Раны, нанесенные Древу, не исцелить.
На минуту снова воцарилась тишина.
— Спасибо, князь Дайерин, что уделили мне время. Прошу простить за то, что вызвал ваш гнев, — советник поклонился и спешно удалился, не дав Дер-Су сказать ответных слов.
«Он спрашивал о своей дочери, — подумал дракон, продолжая смотреть в пустые небеса Мелеха. — Как я мог позволить злобе поглотить себя? Он не хотел ничего плохого… как и Пи-Но…»
Холодная ночь остудила тёплую слезу. Дер-Су вспомнил о письме, которое предусмотрительно написал на сжигаемой бумаге. Текст был такой: «Господин Сингардилион. Если вы всё же найдете способ восстановить утраченные силы, то прошу сообщить мне. Князь Дайерин Дер-Су». Немного подумав, Дер-Су уничтожил письмо. Что вело его тогда? Гордость и нежелание пресмыкаться перед фениксом? Или страх, что письмо прочтут другие? После визита Сингардилиона злые слухи поползли с новой силой. И до прибытия в Западную Резиденцию Дер-Су даже в мыслях не просил никого о помощи.
Наутро князь отправил Пи-Но обратно, клятвенно пообещав написать об успехе. Младший дракон нехотя подчинился и алмазным змеем взмыл в небо, вскоре растворившись в густом тумане. Дер-Су времени не стал терять и, обнажив меч, спустился с башни прямиком к логову демонического рака, усеянному серыми осколками панциря. Существо так и не вернулось с озера. Вздохнув, князь направился на поиски тёмных созданий через весь город.
Раки находили укромные места среди руин. Дороги Мелеха усеивали ошмётки и останки осквернённых тварей, на камнях блестела слизь. Город полнился смрадом гниения существ, из-за Космической Тьмы обречённых на бесконечный распад. Откуда они пришли — оставалось загадкой, но их было превеликое множество.
Дер-Су не давал ракам, заинтересовавшимся свежей плотью, шанса. Ловко разрубал высунувшихся из убежищ тварей на части, а потом относил останки к внешней границе Мелеха. Всё больше и больше чудовищ выползало на свет в надежде полакомиться, что не смущало князя. Многие часы он повторял рутинные действия, пока раков не стало настолько много, что справиться с ними в одиночку не вышло бы. Они вылезли из всех щелей Мелеха, чтобы утолить свой многолетний голод, но, не найдя Дер-Су, решили отведать рубленного мяса своих собратьев. Вскоре все пешие проходы в город перекрыли гигантские раки. От мерзкого треска закладывало уши. Князь вернулся в башню и стал наблюдать за главной дорогой, не забывая оглядывать и другие пути в город. Возможно, план провалится, но Дер-Су не хотел думать о том, что лично придется обнажить меч.
Прошла ночь. Раки продолжали шебуршаться у границ города, уже поедая других участников пиршества. Князь спал урывками, оттого чувствовал себя разбитым, но находил в себе силы выполнять задуманное. Днём он аккуратно спускался, чтобы подкинуть злобным тварям корма. Если какой рак вздумал отойти и остаться в одиночестве, то немедля встречал свою смерть. Всё тело Дер-Су ныло от длинных пеших переходов и таскания тяжестей. Дорогие кожаные сапоги покрылись слизью, пылью и пеплом. Грязным стал зелёный шелковый плащ.
В душе князя жил потаенный страх, что все его действия бессмысленны. Почему он решил, что кто-то придёт в это гиблое место? Бросив на корм очередной труп, Дер-Су спешно отступил на высоты и огляделся. Как яичная скорлупа, город был раздавлен силой жестокого перводемона Сарпентьяра. Одна мысль о том, что подобная тварь до сих пор бродит в целости и может находиться в Мелехе, холодила всё существо князя. Дер-Су помнил тьму сетей Финниат, помнил яростные глаза пронесшегося мимо него Корсуна. Что угодно, только бы сгинули. Они — зло, они — смерть, они обратили в пепелище Мелех, облили кислым ядом Имерлих, стёрли с лица земли Западную Резиденцию драконов. Всё из-за опытов Адзуны. Каким бы резким и язвительным ни был Корсун, раньше его точно не называли злом, смертью, опустошителем…
«Я не виноват», — повторял про себя Дер-Су, а обожженные камни шептали голосом отца: «Виноват. Ты один пошёл на сделку с Адзуной, а других привели обманом». «Ты этого не знаешь… — пересиливал вой Скверны внутренний голос. — И меня тоже обманули. Знай я всю правду, то никогда бы не согласился. Я — дракон». «Ха, дракон… Ты им не был и не будешь», — злобно и горестно посмеялись камни, а затем умолкли. Князь выдохнул, сбросив бремя тяжелых воспоминаний. Значит, перводемон был близко. Дер-Су вернулся в башню, по пути обнаружив в пыли несколько огромных чёрных перьев.
Глава 21. Город Смерти (часть 2)
На следующий день показалась небольшая процессия, и сердце Дер-Су упало. Не желая верить глазам, он пристально всматривался вдаль и едва сдерживался, чтобы не склониться над краем башни и не раскрыть себя.
Она пришла не одна, а со своей пёстрой компанией. Привела друзей на смерть. Дер-Су отступил на несколько шагов, растерянно озираясь по сторонам. Шанс уцелеть у «долгожданных гостей» только один: отступить. Конечно, они повернут назад, кто станет рисковать жизнью в такой схватке? Или переждут пару дней… Если бы Руми пришла одна, то, думал Дер-Су, бросилась бы в бой без раздумий. Недаром он подарил ей отличный меч. Но друзья предложат ей другой выход. Князь очень хотел верить, что предложат…
Компания остановилась, приметив неожиданное препятствие. Тигры побежали в разные стороны, чтобы оглядеться. Руми и Ханум спорили, размахивая руками. Девушка не желала медлить, а трусоватый купец скорее был за то, чтобы обождать. Минуты текли медленно, будто часы. Мрак покрыл душу Дер-Су, решившегося на злое деяние. Он хорошо постарался, готовя ловушку, и уже не сомневался, что горе-друзья пойдут напролом. Вот вернулись Игнэ и Витэ и явно не обрадовали Руми. Иначе как через раков ни в город, ни к Гладкой горе не попасть. Руми сняла заколку, вручила купцу и решительно направилась вперед, навстречу гибели. Тигры помялись пару секунд, затем сбросили со спин скарб и двинулись следом, оставив Ханума караулить вещи.