Дер-Су вспомнил о своей панде. Милая Онцидия, которую он купил в питомнике через месяц после визита царевны Диларам на его остров. Цветочное имя хранило память о дарах любимой. Милая, глупая медведица, вина которой лишь в том, что она сказала фениксам о Руми. Скольким Дер-Су рисковал, чтобы уберечь дорогое сердцу создание от мстительности императора, и как тяжело теперь приходится расплачиваться… И теперь, чтобы быть с Диларам и жить с фениксами, равнодушными к его пороку, он идет на преступление перед законом и совестью.
Бой уже кипел, благо, гниющие раки невероятно медлительны, и пока никого не ранили. «Вот чего Руми заслужила», — думал князь, глядя, как она отрубает клешню осквернённому созданию. Это её плата за то, что посмела прийти на помощь императорскому кортежу… посмела вступиться за друга… защитить Мэйджину от тяготящего союза… плата её отцу за спасение от перводемона… за веру в невиновность Дер-Су…
Князь дрогнул, когда коснулся рукояти меча. «Просто дать ей умереть, просто дать умереть…» — повторял он про себя. Ведь мог поступить ещё проще — не следуя зову провидения, оставить Онцидию ожидать своей участи. Дер-Су оказался бы непричастен к мести императора. А теперь несколько душ взойдут к Сердцу Древа вместо одной… В этот миг князь решился и обнажил клинок. Он не сомневался, что совершает величайшую глупость, но не было силы, способной удержать его.
Раки лишались ног, клешней, хвостов, если им не повезло оказаться на пути Дер-Су. Стальным вихрем князь проносился через толпу тварей, пока взглядом не встретился с Руми. Секунды промедления едва не стоили ей части головы, которую попытался отхватить особо резвый рак. Сверкнул хромированный клинок — и тварь пала склизким грузом к ногам победительницы. Князь отметил, что справляется она весьма неплохо. Трупы возле неё лежали уже вторым слоем. Но любая рука устаёт колоть и рубить. Стирая пот со лба, Руми с трудом отбросила очередного врага в сторону. Её ноги подкосились, но Дер-Су помог ей устоять.
— За мной! — крикнул он, и в этот момент клешня сомкнулась на его запястье.
Жесткие наручи защитили князя от потери кисти. Руми отсекла клешню, которая продолжала болтаться на запястье Дер-Су. Морщась от боли, князь перехватил меч левой рукой и бросился вперёд, с удвоенной яростью расчищая путь. Руми и тигры кинулись следом.
Как-то раки разгадали их намерения и перегородили проход к башне. На миг Дер-Су отчаялся. Врагов было ещё много, а сил бороться с ними — мало. Руми крепко сжала меч. В её глазах пылал огонь, и сдаваться она не собиралась. Ещё секунда — и несколько раков осталось без клешней. Одному мощнейшим ударом проломила голову навершием. Хлынула коричневая вонючая жижа. Не останавливаясь, Руми разила тварей, а тигры не давали врагам к ней подступиться, отрывая им конечности и молотя тяжелыми лапами. Раки начали пятиться. Даже они устрашились отчаянной уничтожающей ненависти, с которой Руми их била. Одежда её изорвалась, покрылась слизью и кровью. Дер-Су сражался изо всех сил, стараясь не уступать спутнице.
Наконец, поредевшее рачье войско вернулось в оскверненную воду, чтобы восстановить силы, а компания осталась среди гор трупов.
Руми упала на колени, а затем навзничь прямо на изрубленных врагов. Игнэ подхватил её на спину и отнёс в башню, а Витэ, коротко взглянув на Дер-Су, отправилась за Ханумом. На некоторое время князь остался в одиночестве. В коричневой гнилой луже блестел фамильный меч. Дер-Су с трудом поднял его и внимательно осмотрел. Ни зазубрины на клинке. Оружейники-алхимики знали своё дело. Руки князя дрожали, боль поглощала рассудок, мешая думать. Под наручами запястье посинело, и вращать кистью было больно. Князь горько вздохнул: Руми оказалась более грозным соперником, чем он полагал. Теперь ему, привыкшему фехтовать правой рукой, в бою её не одолеть.
Кто-то позвал князя. Дер-Су очнулся от дум и понял, что стоит недвижимо довольно долго. Мимо него Ханум и Витэ перетащили все вещи в башню, и теперь компания ожидала его внутри, чтобы услышать объяснения. На круглой площадке уже разбили лагерь. Руми сидела у костра и пустым взглядом наблюдала за пламенем. Лицо её казалось посеревшим, не было и тени прежней решительности. Ханум обрабатывал раны Руми, тигры заботились друг о друге, но отвлеклись, завидев посетителя. Купец посмотрел на князя и спросил лишь:
— Ну?
Дер-Су молча снял плащ и накрыл им плечи Руми. Та на миг словно ожила и сдавленно произнесла:
— Спасибо.
Князь дрогнул. Спасибо… За несостоявшуюся попытку убийства…
— Не объяснит ли Его Светлость, отчего оказался в таком месте? Какие здесь у императора дела? — язвительно поинтересовался Ханум.
Игнэ зарычал. Ему тоже не нравилось присутствие Дер-Су, он поднялся и угрожающе направился к князю, давая понять, что не будет с ним церемониться. Но не успел Дер-Су заговорить, как ответили за него:
— Ханум… Игнэ… не надо. Он помог нам.
— Откуда ты знаешь, что у него на уме? — воскликнул купец. — То, что он здесь — ненормально. Вот ни за что не поверю, что это его император отправил сражаться с Аймери. Конечно, он достойно проявил себя в битве с Финниат, но всё же…
— Это неважно, — Руми с трудом повернула голову. — Он помог нам.
Купец и тигры отошли в сторону и долго, как понял Дер-Су, спорили между собой, как быть. Он же сел рядом с Руми и положил хромированный меч к её ногам. Она даже не взглянула.
— Госпожа Сингардилион, это принадлежит вам. Сегодня вы показали, насколько его заслужили, — сказал он, опасаясь, что голос дрогнет и выдаст истинные чувства.
— Спасибо, — она снова смотрела на пламя.
— Вам не стоило меня сюда звать. Ваши друзья против моего присутствия.
Она ничего не сказала. Начинало темнеть и холодать. Зловещие тени ползли с гор в погибший город. Купец и тигры продолжали совещаться, часто с подозрением глядя на Дер-Су. Наконец, Ханум подошел к князю и выразительно отчеканил:
— Мы позволим тебе остаться, если раскроешь свои намерения.
Дер-Су сначала повернулся к говорящему, а затем медленно встал. Несмотря на невысокий рост, он на полторы головы превосходил Ханума, накрыв последнего своей тенью. Купец затрясся и отшагнул.
— Кто ты, полукровка, чтобы указывать патриарху драконов? — ледяным тоном спросил Дер-Су.
Игнэ зарычал и опасно приблизился к князю. Тот не шелохнулся, глядя на красную клыкастую пасть, способную разорвать Живущего на Земле. Витэ тоже подошла, но оставалась спокойной. Руми же не шелохнулась.
— Решил унизить меня при ней? — голос Ханума дрожал, но звучал зло. — Что ж, я тоже могу… Ты не настоящий патриарх! Твой брат должен был им стать, но из-за твоих интриг его лишили титула!
— Интриг?! Это ты ему продал вино!
Дер-Су успел только коснуться рукояти меча, чтобы ударить наглецу по голове, но застыл, увидев блеск хромированного клинка. Руми держала меч на вытянутой руке, и холодная сталь стала чертой, разделившей спорящих. Плащ упал к её ногам. Скорость, с которой она двигалась, снова поразила князя, и он опустил ладонь. Лицо Руми исказила боль, по щекам текли слёзы.
–Ханум! — грозно и горестно приказала она. — Пойди прочь! Я не просила со мной нянчиться! Ты тоже, Игнэ!
— Но… — начал оправдываться купец и тут же осекся, посмотрев в разъяренные глаза. — Как скажешь.
Он и тигр отошли в другой конец площадки. Витэ легла у костра, наблюдая за драконом и фениксом. Руми же подобрала плащ и села на прежнее место. Её слёзы ещё не высохли. Дер-Су не выносил женского плача и чувствовал себя беспомощным, когда слышал его. Однажды он утешал одну плачущую драконессу, что зашло слишком далеко… Дер-Су вздрогнул от нахлынувших печально-радостных воспоминаний и от сомнений, что грызли его душу. Тогда он и не думал выступить против императора, который разрушил его, возможно, зарождавшееся счастье. Рассудил, что так будет лучше для всех. Но что заставляет его обходить, а теперь и вовсе нарушать прямой приказ? Только ли то, что новая любовь сильнее предыдущей, и потому он стал безрассуден? Нет, Дер-Су знал, было что-то ещё, но нужная мысль никак не появлялась.