Выше по склону чернел вход в кузни. Чары, запечатавшие его, давно спали, и гора вновь разверзла отвратительную пасть в ожидании несчастной жертвы. Те, кто обыскивал кузни после их поджога, вышли полубезумными. Перводемоны покинули пещеру, чтобы нести гибель и разрушение, но зло осталось внутри. Даже сейчас Дер-Су ощущал его присутствие. В голову проникали тёмные, мерзкие мысли. «Быть может, — думал он, карабкаясь вверх, — стоит забраться повыше и прыгнуть?» Тогда всё закончится: и муки, и обязательства. Такое простое, такое очевидное решение. Не придётся бессовестно смотреть в прекрасные глаза императрицы Нанаян, будучи убийцей её спасительницы. А Диларам… будет ли она так же сиять для того, кто лишил жизни её подданную и возлюбленную брата? И просто живое существо, не заслужившее такой участи…
Механической глоткой соловей издал что-то отдаленно напоминающее трель. Дер-Су очнулся и осознал, что готов шагнуть в бездну. Тьма едва не раздавила его, но иная воля защитила от демонического наваждения. Князю устыдился, что сам не справился. Ощутил себя более разбитым, чем после битвы с Финниат и штурма кузен. Скверна поедала его изнутри. Снова Дер-Су подумал, что гибель стала бы лучшим исходом, но вмиг отмахнулся от этой мысли. Так просто князь Дайерин, самостоятельно разорвавший сети Паучихи-перводемонессы, не сдастся. Слишком долго он искал своё счастье, чтобы так бездарно его потерять.
Горы казались красными в свете восходящего солнца. Подъём постепенно перестал быть крутым, и, наконец, Дер-Су ступил на ровную площадку. Соловей упрыгал за гряду небольших скал, образовавших своеобразный коридор с несколькими поворотами. За последним поворотом на возвышении стоял, согнув металлические ножки, знакомый шатер. За распахнутыми бирюзовыми занавесками из тончайшего шёлка сидела госпожа Драголин и непринужденно пила чай из фарфоровой чашечки. Маленький белый чайник с плетёной ручкой стоял на земле. Горячий пар согревал ещё стылый воздух.
Князь поклонился Драголин, и она улыбнулась ему, будто другу, которого пригласила в гости. Затем вынула из прически спицу, отвязала от неё кисточку из алых нитей и вложила в клюв механическому соловью, который тут же попрыгал в сторону Дер-Су и положил ношу возле его ног. Через мгновение пучок алых нитей превратился в подушку.
— Присаживайтесь, ваша светлость, князь Дайерин. Хотите чаю? — легко и непринужденно произнесла Драголин.
Князь отказался и от первого предложения, и от второго. Если он сядет, драконесса окажется выше него, что недопустимо. Она же, не сводя с него янтарных глаз, спокойно продолжала пить чай.
— Князь Дайерин, вы считаете, что я пытаюсь унизить вас? Отнюдь. Сидя проще вести беседу. Хотите, поменяемся, — она поднялась и вышла из шатра, а дуновение ветра от её шага колыхнуло занавески.
Дер-Су отказал ей и в этот раз. Тогда она вскинула руку, в которой блеснули тонкие нити. Шатер мигом сжался до размеров фонарика. Драголин сняла его с камня и переставила на землю. В новом месте шатер вновь развернулся. Теперь, если она сядет внутри, а Дер-Су — на подушку, они будут на одном уровне.
— Теперь согласитесь сесть, ваша светлость? — спросила она тем же спокойно-учтивым тоном.
После стольких движений с её стороны отказывать было неприлично. Дер-Су сел на подушку, подогнув под себя ноги, Драголин так же. В этом диком месте она походила на цветок, посмевший распуститься в песчаную бурю. Ткани её хитроскроенного платья волнами струились по дну шатра. Заводной соловей прыгал перед драконессой, словно жаждал её внимания. Она коснулась игрушки указательным пальцем, и та замерла, а потом упала навзничь на шёлковые складки наряда. Драголин достала из-за пояса наперсток и булавку, в то же мгновение обратившуюся длинным шестом с небольшим крючком на конце. Этим крючком она поддела чайник и опустила его перед Дер-Су. Наперсток в её руках стал крохотной фарфоровой чашечкой, которую она передала князю. Он кивнул, отметив, что впервые наяву видит такое преобразование, хотя оно ему знакомо. Описывал похожее в своей книге, а потом и на государственном экзамене.
— Ваши умения поражают, — сказал Дер-Су, под её пристальным взором наливая себе чай. — Во всей империи я не знаю никого, кто мог бы столь изящно пользоваться алхимией.
— Благодарю, ваша светлость, — улыбнувшись, ответила госпожа Драголин. — Всё потому, что я не могу отказать себе в удобных путешествиях. А для этого приходится много учиться.
— Зачем вы позвали меня, госпожа? — поинтересовался Дер-Су, сумев скрыть дрожь в голосе.
— Хочу спросить, почему вы пытались убить ту девочку? — она отложила чашку, опустив ладони на колени.
Дер-Су почувствовал, что не может начать дерзить Драголин, как Хануму. Пусть она выглядела не угрожающе, а доброжелательно, но от неё исходила невероятная мощь. Не из-за возможности изменить облик. Князь никогда не боялся возвышаться над другими драконами. По закону и она должна подчиниться ему, но Дер-Су понимал, что их отношения –другие. Будто перед ним не Живущая на Земле, и он понял трепет её земляков. Оттого честно ответил:
— Приказ императора.
— За что девочка-феникс, ещё не переставшая взрослеть, могла заслужить смерть? — как он и думал, краткий ответ её не устроил.
— Она обманула доверие Его Величества, — Дер-Су смотрел ей в глаза, давая понять, что не лжет, но и лишнего рассказывать не будет.
— Что ж, ясно, — драконесса вздохнула и подняла свою чашку. — Значит, вы нарушили приказ?
Князь вздрогнул по-настоящему. Неужели суд над ним случится так скоро? Он чувствовал, что может задохнуться от её пронзительного взгляда. И во всем мире не было ничего отвратительнее улыбающегося лица красавицы, которая сидела напротив и пила чай, видимо, вообразив, что беседа легка и приятна.
— Я отложил его исполнение, — сказал он, сжав горячую чашку.
— И почему же?
— Она пришла не одна. Убить её сейчас — значит, убить всех, кто с ней, — руки Дер-Су жгло, но боль телесная оттеняла душевную.
— Хорошо, — так же спокойно произнесла она и вновь отложила чашку.
На некоторое время воцарилась тишина. Дер-Су казалось, будто его, заранее обвиненного в преступлении, допрашивает следователь. Но хуже то, что Драголин увидела его слабость и теперь превосходит не только телесно и магически, но и морально.
— Чего вы хотите, госпожа? — спросил он в последней попытке не потерять достоинство. — Уличить в измене?
— Вовсе нет, — она оставалась дружелюбной. — Я не служитель закона. Ваши поступки — вопрос вашей совести. Вы взрослый и сами решаете, что делать.
— Значит, вы давно следили за мной? Позволите узнать, кто в резиденции является вашим взором, чтобы я был с ним осторожен? Вернее, с ней.
Госпожа Драголин отвела взгляд от Дер-Су и начала внимательно разглядывать голые красные скалы.
— Я не замышляю зла, ваша светлость, — произнесла она через пару минут тишины. — Вы давно мне интересны. Ваш жизненный путь… даже слов не могу подобрать… Тому, кто возьмется описывать его, следует быть крайне щепетильным.
— Я не очень понимаю ход ваших мыслей, госпожа. Вижу только, что вы ловко уходите от ответа.
— Нет смысла называть имена. Но прошу не судить поспешно их, как я стараюсь не судить поспешно вас. Позвольте мне объясниться.
— Что ж… Я в вашей власти и готов слушать, — Дер-Су тоже поставил чашку на землю, так и не отпив чаю.
— Я хочу спасти вас, князь Дайерин. Мне больно смотреть, как император уничтожает главное сокровище драконов. Я не смею идти против его воли, но и помочь вам в задуманном не могу, — Драголин подняла свою чашку и продолжила чаепитие. — Потому лишь хочу дать вам мудрость взамен той, что дали мне вы.
Дер-Су не показывал чувств, но в его душе разразилась буря. Будь он несдержанным, как Пи-Но, задал бы собеседнице миллион вопросов. Что за игру она ведёт, витиевато выражаясь, а потом с улыбкой наблюдая за ним?