«Я здесь не умру. И не с таким справлялась», — даже эта ложь немного воодушевила. Руми достала заколку. В слабом свете минеральных звёзд изумруд походил на зловещее демоническое око. «Нет», — Руми стряхнула с себя наваждение. Это подарок родителей. Ничего другого в память об их любви у неё не осталось. Слеза разбилась о драгоценный камень, хранивший память о свете душ четы Сингардилион и самой Руми. Так она решила для себя, и пусть это лишь иллюзия, но она поможет идти дальше через страх и горе.
Масла, взятого у Ханума, в запасе осталось мало, и неизвестно, как далеко тянутся сияющие жилы. Не хотелось бы оказаться в кромешной темноте. Ещё немного поругав себя, Руми подобрала лампу, обнажила драконий меч и по стенке направилась вглубь горы.
«Хорошее, однако, место выбрал Адзуна для своей мастерской», — подумала Руми, когда заглянула за первый поворот и увидела, что, помимо жил, пещеру освещают кристаллы, растущие на стенах и потолке. Идти стало проще. Названия кристаллов Руми не знала. Мысленно, чтобы сохранить разум, она повторяла молитву Неру, затем вспомнила песню о Симерионе-воителе:
«Взвилось чёрное пламя над садом царицы,
Отняв жизни у каждого зверя и птицы.
Уничтожен бескрайний зелёный покров,
Не осталось весенних прекрасных цветов.
Незнакомое прежде ужасное зло
Земле фениксов горе и смерть принесло.
Но выступил против чудовища он –
Известный отвагой Симерион.
Сильнейшая воля была у него…»
И позабыла слова, увидев на гладкой стене своё тёмное и мутное отражение. В голове заскреблась мысль, никак не желавшая приобрести форму. Раз в несколько секунд Руми проверяла, не покинуло ли отражение зеркало, чтобы убить свою владелицу. От этого места и не такое можно ожидать. Но ничего необычного не происходило, и её двойник продолжал оставаться тем, кем должен.
Света ещё хватало, потому Руми шла быстро. Магия Семилепесткового перстня развеет тьму на входе, в том она не сомневалась. Но где Адзуна его спрятал, раз проверяющие не нашли, свято уверившись, что он уничтожен?
Тишина, разбавленная лишь звуками шагов и стуком сердца, раздражала Руми. Ей хотелось петь дальше, уже во весь голос, лишь бы разорвать пелену безмолвия, но остатки воспалённого разума подсказывали, что этого делать не стоит.
На следующем повороте к зеркальным стенам добавились высеченные в камне простейшие изображения цветов с семью лепестками. Руми мгновенно воодушевилась. Значит, путь верный. От перевозбуждения она даже провела пальцем по границе лепестка. Вот он — символ богохульства Адзуны, посягнувшего на власть Мирового Древа и создавшего подобие его цветка! Руми невольно усмехнулась. Как всё пока было просто! Никаких голосов Скверны, ни намека на демоническое присутствие, которое она ощущала остро, как никто. Путь становился всё легче. Руми снова посмотрела на своё отражение, глазницы которого казались пустыми.
«Может, это наваждение? — подумала она, немного успокоившись. — Не просто так обезумели проверяющие, а уж перводемоны…» Эта мысль немного отрезвила Руми, и она пошла дальше, готовясь увидеть легендарную мастерскую и чаны, в которых когда-то плескалась чистая Скверна. Рассудок должен это выдержать, если она хочет выйти победительницей.
Изображения цветов встречались всё чаще. Руми размышляла, кто мог начертить их, разве что Адзуна не нашел иного способа украсить стены. «Или это послание?! — посетила голову неожиданная мысль. — Зашифрованное послание!» Руми пробежала глазами все подряд изображения, надеясь подтвердить догадку. Не обнаружив зрительной закономерности и ещё повинуясь мимолётному зову, она принялась их ощупывать. Не сомневалась, что это подсказка, где искать Семилепестковый перстень, и не могла прерваться, чтобы хоть сколько-то взвесить эту мысль.
Вождение пальцами по вычерченным на стенах цветам не принесло результата. Руми тяжело опустилась на колени и попыталась привести ум в порядок. Сердце продолжало бешено трепетать. Светящиеся кристаллы походили на белые и лиловые пятна на чёрном фоне.
— То, что происходит сейчас — неестественно. Я себя так не веду! — вслух сказала Руми, а эхо повторило.
Игнэ говорил, что она сможет противостоять Скверне, если увидит Корни Древа. Как же, как же… Глупый Дух, неужели не понимал, что его Великие господа оставили тех, кто вошел в эту пещеру!
— Будьте вы прокляты! Анариот и Аэлун, Лингвэ и Левантэ, Ойнокорэйт и Дезескурант, Афелиэ и Магикор, Силинджиум и Неру! Вы впустили в мир зло! Вы не сразились с ним, а оставили ему на растерзание Живущих на Земле! Это вы убили Коуршана и Кимеру! Почему я должна быть сильнее вас?! — закричала Руми, в неистовой ярости колотя кулаками пол. Слёзы застилали взор. И тут она расхохоталась так же резко, как расплакалась. Есть ли смысл проклинать тех, кто тебя не слышит?
— Это не я… не я… — повторяла Руми спустя несколько минут, глядя на окровавленные ладони. — Просто Скверна переполняет это место. Надо держаться. Я возьму перстень и уйду.
Стыд уже раздирал душу. За такие слова Великие точно оставят Руми! Она считала себя неблагодарной тварью, но, высвободив гнев, ощущала легкость, за что ещё больше себя корила.
На крик никто не пришел, а она не чувствовала в себе силы идти дальше. Мысли роились, перескакивали с одной на другую, и Руми не могла ни на чём сосредоточиться. Как же самонадеянно она заявилась сюда! Перстня могло и не быть. Неужели он взаправду выдержал огонь Гранатового Камня? Или Адзуна запрятал его так надежно, что вовек не найти? Те, кто обыскивал кузни, верили в уничтожении перстня, иначе бы разобрали гору до основания. Но и Аймери говорил уверенно. Взять перстень, тем не менее, не смог. А если и она не сможет? Тёмная магия убьет её, если она коснется рукотворного цветка. Или ещё чего… А всего то и стоило попросить помощи, пусть бы Симерион рискнул жизнью ради возлюбленной, ради её бессмысленного существования…
Руми безумно, смертельно захотелось уснуть, чтобы разум обрёл покой, чтобы угнетающее настроение ушло, но боль от разбитых кулаков не давала погрузиться в дрёму.
— Я справлюсь. Перстень здесь. Просто нужно найти его. И забрать. Мои беды закончатся, — снова вслух произнесла Руми, чтобы хоть как-то удержать мысль.
— Беды закончатся, — повторило эхо.
Руми встала и медленно побрела дальше, обнажив меч. Длинные сливовые ножны использовала как трость. Понемногу сознание обретало утраченную ясность.
— Просто найти и забрать проклятый перстень, — без конца повторяла Руми.
Теперь эти слова стали молитвой. Но где может быть вожделенный цветок тюльпана? Навершием меча Руми простукивала стены в поисках тайника, ковыряла мерцающие жилы хромированным клинком. Ничего не обнаружив, она утешалась мыслью, что ещё не дошла до основного зала, с чанами. Там, вероятно, и запрятано сокровище.
Меж тем думала, что сделает с перстнем, когда получит в свои руки. Использовать величайшую мощь только для того, чтобы отобрать Орхидею у Аймери, глупо…
Наконец, за очередным поворотом Руми увидела вход в мастерскую. На месте медной двери блестела застывшая лужа металла. Дышать сразу стало тяжелее, за двадцать лет испарения не выветрились. Руми переступила порог и оказалась в огромной комнате. Света всё ещё не доставало, хотя минеральные жилы и кристаллы сияли как нигде ярко. На потолке чернело несколько отверстий. Видимо, воздуховоды забили драконы, потому в пещере и царила духота. В полу выбиты три круглые выемки. Руми аккуратно спустилась по неровным ступеням и заглянула в одну. Ничего, кроме застывшего расплавленного металла, оставшегося от чанов, в которых когда-то кипела Скверна. Интересно, насколько телесно был силен первый феникс, раз мог не только забросить в чан жертву, но и удержать её там? Руми вспомнила слова Ханума о внешности Адзуны. Высокий, крепче других фениксов… Даже это послужило злу.