Дер-Су пристально посмотрел в глаза Руми, которая уже не знала, что ей думать и куда деваться.
— Кем бы я стал, оказавшись здесь в те роковые дни? Опустошителем вместо Корсуна. Чудовищем с изуродованной волей, марионеткой в руках безумца, решившего тягаться с Творцом. Вот каково могущество Семилепесткового перстня, который ты так стремишься получить. Избавившись с его помощью от Аймери, ты подаришь миру нового демона, более жестокого и коварного. Того, кто, зная о тёмной силе, добровольно принял такую судьбу. Такого же, каким стал Адзуна.
Когда князь закончил, Руми схватилась за голову и зарыдала, опустившись на пол. Свет, который прежде наполнял душу, жег изнутри. Обнажившаяся боль выходила со слезами, и Руми никак не могла перестать плакать. Она осознала весь ужас прошедшего часа.
— Всё к тому шло! — хрипло вскрикивала она, не успевая вытирать лицо рукавом. — Вот куда меня завело сходство с Адзуной! Простите меня, князь Дайерин! Просто дайте мне сдохнуть здесь. Чтобы никто не видел мой взгляд.
— Я уже всё решил, — ответил князь, но Руми не поняла, о чём он, и продолжила:
— Дер-Су, я богов прокляла! Коуршан погиб, пытаясь спасти меня. А чем я ему отплатила? А отцу и матери? Они же всё потеряли ради меня…
Руми, чуть успокоившись, достала из кармана заколку. Красный свет не отражался в гранях изумруда, и Руми всхлипнула уже с облегчением. С благодарностью она посмотрела на князя, но тут же помрачнела. Дер-Су прислонился к стене и опустил голову. Тень и пряди волос из сбившегося пучка закрывали его лицо.
— Ты своим «откровением» пока не навредила Сингардилиону. А я убил своего отца.
— Нет, нет, нет, — Руми отползла назад и бешено замотала головой, прогоняя очередное наваждение. — Такого не может быть! Это неправда!
— Правда, — ответил Дер-Су. — Письмо Адзуна написал на алхимической драконьей бумаге. Её можно уничтожить только в магме. Но хуже всего, что я написал ответ на этом же листе по просьбе Адзуны. Лист был с обратной стороны помечен как дипломатическая почта фениксов. Такие письма не читают. Я не успел его отправить, оставив в своём рабочем столе, и не смог сразу вернуться и перепрятать. Не смог бросить свои обязанности. Не смог сам лететь… Мне дали отпуск, когда отец собирался объявить наследника, но было слишком поздно…
Князь замолчал. Руми не смела нарушить тишину словами, лишь чуть слышно всхлипывала. Сил подняться у неё не нашлось. Она только надеялась, что Дер-Су продолжит говорить. Его искренняя речь сейчас была единственным спасением её заблудшей и метущейся души.
— Что случилось потом? — не выдержала она.
— Отец решил немедленно уничтожить письмо, но ни один вулкан Ливнера в тот год не извергался. Тогда он задумал лететь через Океан Штормов, чтобы унести эту тайну как можно дальше, и чтобы никто более до неё не добрался, — голос Дер-Су дрогнул. — Я не смог его отговорить. Он сказал… что сам виноват. Что так искупит свою вину за то, что взрастил демона. Больше я его не видел. Из-за Океана Штормов никто не возвращается.
Руми потерла глаза, пытаясь понять, тот же перед ней Дер-Су, которого она знала прежде, или какой-то другой. Разве мог этот ледяной истукан, несокрушимая скала, говорить такие слова? «Я не могу быть счастлив!» — мелькнуло в её голове. Да, это тот же князь, что пытался ударить её у шатра императора. Неудивительно, что Дер-Су осталось только смириться с судьбой. Сколько боли ему причинили даже самые близкие, не говоря о прочих. Сколько он вытерпел и не сломался, более того, смог искренне любить…
— Князь Дер-Су, не корите себя, — Руми с трудом поднялась и, едва не задыхаясь от своей дерзости, коснулась плеча князя. — Адзуна всех обманул. Мой наставник тоже мог стать его жертвой, а Коуршан был прекрасным фениксом.
«Жаль, что я не поняла это при его жизни…» — мысленно закончила она.
— Говоришь, как твой отец, — Дер-Су повернулся к ней и его глаза странно блестели. — Родители и священники хорошо тебя воспитали.
— Возможно… наверное… — Руми усмехнулась и опустила руку. — Прежде вы считали иначе.
— Я заблуждался. Но точно знаю, что ты можешь избежать моих ошибок.
— Только благодаря вам я не стала новым Адзуной. Это вы освободили меня, рассеяли мрак в моей душе. Ваш отец ошибался — демон так не сможет.
Разум окончательно освободился, и Руми, наконец, стала собой, мыслила ясно и чётко. Улыбнувшись, она посмотрела на князя, чтобы хоть так подарить ему радость, и громко ахнула.
— Дер-Су… знак…
Пещера наполнилась мягким светом. По стенам заметались тени в виде тонких, как веточки, рук с длинными пальцами и звериными когтями. Особенно много теней копошилось возле Руми, разве что в клубок не свивались. Все они стремительно отступали от сияющего на лбу Дер-Су символа драконов — зелёного треугольника, в центре которого горели три красных огненных языка. Знак назывался «Пламя Земли» — так же, как священный артефакт. Князь и сам не верил в происходящее, без конца смотрел на своё отражение в зеркальных стенах и касался лба.
— Не может быть… не может быть… — бормотал он и мотал головой.
На глазах Дер-Су блестели слёзы, а Руми восхищенно смотрела на него. Холодный щит, которым князь прикрывался, растаял в этом сиянии, и теперь перед ней стоял ещё более прекрасный дракон, искренний и добрый. Таким его видела царевна Диларам, гораздо раньше прочих разглядевшая его душу.
Руми заметила, что к зелёному и красному свету добавляется ещё и золотой…
— Корни! Я вижу Корни! — радостно воскликнула она. — Дер-Су, дайте мне исцелить вашу руку! Теперь у меня получится!
Ошарашенный дракон медленно протянул ей покалеченное запястье. Руми коснулась пальцами кожи князя и ощутила, как энергия по тонким, как паутинка, нитям переходит через ее пальцы в его тело, бесконечным потоком устремляясь дальше, наполняя всё сущее. Руми сосредоточилась на запястье, и энергия из её собственных пальцев начала перетекать в тело Дер-Су. Часть нитей на руке с каждой секундой светилась ярче и ярче, пока свет не заливал всю рану.
— Руми, твой знак тоже загорелся, — сказал Дер-Су, изумленно глядя ей в лицо.
От неожиданности она отпустила руку князя. Благо, запястье уже зажило, и теперь медленно гасло. Руми уставилась на мутного зеркального двойника, на лбу которого сияло оранжевое спиральное солнце, осторожно прикоснулась к своему символу фениксов и ощутила исходящее от него тепло. Вмиг ей стало страшно.
— Я сейчас вспыхну?! Дер-Су, что мне делать?! — сдавленно прохрипела она и заметалась по коридору.
— Не бойся. Возьми меня за руку. Я не верю, что сейчас тебе суждено умереть, — спокойно произнес он, и Руми послушалась.
Зловещие тени растаяли. Никогда прежде дракон и феникс не сияли вместе, держась за руки. Ушли тревоги, страхи и печали — остались только покой и созерцательное умиротворение. Руми перестала быть одинокой душой и ощутила себя частью мира, от которого прежде убегала и закрывалась. Хотела, чтобы это чувство осталось с ней навсегда, и Дер-Су, думала она, разделял её желание.
— Духи простили меня, — шепнула Руми, взглянув на потолок. В свете символов мерцающие минералы походили на звёзды, меркнущие с приходом зари.
— Это хорошо, — ответил Дер-Су, и вновь воцарилась благодатная тишина.
Когда сияние знаков начало слабеть, Руми вдруг поняла, что должна пойти в кузни Адзуны, о чём сразу же предупредила князя.
— Мне тоже кажется, что нам стоит там сейчас побывать, — ответил он.
— Не думаешь, что это тёмная воля нам указывает? — на всякий случай спросила она, на косу нацепляя заколку.
— Нет. Сама видела, как рассеялись тени. Думаю, и колдовство на входе спало. Но стоит поспешить. Наследие Оссэ так просто не оставит гору.
Минеральные жилы на входе в кузни светились как никогда ярко. По стенам скользила тень, мутное отражение, оставшееся без хозяина. Сердце вновь бешено затрепетало, но вместо того, чтобы отступить, Руми по неведомому зову пошла вперед, а Дер-Су следовал за ней. Тень их не видела, только металась с одного конца кузни на другой.