— Почему Адзуна написал своё имя с остальными? — недоуменно спросила Руми, но больше у пустоты, чем у князя.
— Я не знаю, — тихим и чуть сдавленным голосом ответил Дер-Су. — Вероятно, символически возглавил свои творения.
— Звучит правдоподобно. И язык для записи выбрал, чтобы собственную богоподобность подчеркнуть. Мало ему перстня!
Взгляд Руми скользнул вниз списка, и она поняла, отчего так мрачен Дер-Су. Руны едва читались из-за перечеркнувшей их резкой линии, оставившей на стене глубокий след. Имя Дайерина могло завершить перечень перводемонов, но Адзуна изменил планы. Потому последним, как и должно, значился Люрайя Корсун. Только камень навек запомнил первоначальный замысел.
— Дер-Су… — начала говорить Руми что-то ободряющее, но князь прервал её:
— Известная среди драконов шутка: перводемонесса Финниат не поверила, что ей отрубил ногу немощный дракон, потому воздала тому, кого сочла подходящим — Сого. Слуги дома Люрайя возненавидели меня ещё до прихода в пещеры. А войдя в этот зал, они поняли, что и Корсун пострадал вместо меня. Тогда я услышал всё, что обо мне думают другие драконы. Не то, чтобы я не догадывался, но… никто прежде так не говорил о князе в его присутствии. Они хотели найти доказательства моей связи с перводемонами и тогда смогли бы меня уничтожить, отомстить за страдания Сого и Корсуна.
Взор Дер-Су померк. Казалось, что в его глазах поселилась холодная тьма.
— Мы оба знаем правду, — ответила Руми. — Но я не понимаю, как раньше не увидели связь Адзуны с исчезновениями фениксов по записям.
— Он прятал их с помощью магии Скверны, когда в кузню заявлялись проверяющие. Только после штурма они стали видны. Как, собственно, и пыточная, — Дер-Су с усилием надавил на стену, и часть её ушла внутрь.
— Не надо! — воскликнула Руми и дернула князя за руку. — С меня на сегодня достаточно! Рассудок и так с трудом справляется.
Дер-Су вздохнул и отошел от стены. Его тёмные глаза странно блестели.
— Прости. Я хотел увидеть, через что прошёл бы, чтобы обрести желанную силу.
— Там нет ничего, кроме луж расплавленного металла. Не нужно разрывать могилу чёрных дел Адзуны. Всё, что могли, мы уже нашли. Пойдем наружу, тут задохнуться можно.
Улыбнувшись от предвкушения встречи с солнечным светом, Руми взяла князя за рукав и потянула к выходу. На самом деле она боялась, что разум Дер-Су может помутиться, как и её собственный. Долгое блуждание в кузнях с такой историей, даже без Скверны, никому не пойдет на пользу.
— Руми! — донесся до неё знакомый голос, и она бросилась ему навстречу. Дер-Су за ней не спешил.
За поворотом она увидела взъерошенного Игнэ и радостно кинулась ему на шею. На глазах Руми появились слёзы. Тигр положил тяжёлую лапу на её спину и довольно замурчал.
— Игнэ! — всхлипывая, произнесла Руми, гладя ладонью его огромную переносицу. — Я даже не верю, что вижу тебя! Столько произошло со мной. Но, благо, Дер-Су…
— Дер-Су! — с неистовой злобой завыл тигр, и Руми от неожиданности разжала объятия и откинулась на спину. — Где этот урод?! Он тебе не навредил?!
— Нет, — дрожа, ответила она и замотала головой.
— Из-за тебя упала Руми! Будь спокойнее, во всём разберёмся, — спешно помогая ей подняться, сказала Витэ.
— Верно. А, если что, мы в большинстве, — донесся из-за угла голос запыхающегося Ханума.
— О чём вы?
В этот момент Дер-Су предстал перед всеми. Игнэ грозно зарычал и приготовился к прыжку, но Руми, раскинув руки, заслонила собой проход к князю.
— Пещера сводит тебя с ума! — закричала она, глядя в полные ярости звериные глаза. — Нужно выбираться!
— Отойди! — раскатистое эхо от рыка тигра прокатилось по коридорам. — Он задумал тебя убить! Натравил на нас раков! И демонесса Драголин ему помогает! Я слышал их разговор!
— Игнэ, не спеши обвинять, — спокойно заметил Ханум. — Дай ему сказать слово в оправдание, раз он до сих пор не сделал, что задумал. И да, князь же не феникс. Руми, повтори для него.
Руми повернулась к Дер-Су, лицо которого стало белее снега. Он понял причину гнева Игнэ, но не пытался защититься от уготованного возмездия. Только Руми не хотела верить в злой умысел. Князь дважды спас ей жизнь. И всё же, обвинения тигра объясняли появление Дер-Су сначала в Мелехе, а затем и в кузнях.
— Вы хотели меня убить? — с трудом произнесла она, наблюдая, как свет фонаря купца пляшет в драконьих глазах.
— Хотел, — холодно ответил он. — Ты выхватила ножны из моих рук и унизила перед воинами.
— Он лжет! — сразу же завыл Игнэ. — Ему император приказал! Отвечай, чем Руми заслужила быть приговорённой?!
— Успокойся, он ведь не понимает, — вновь вступил Ханум, затем повторил слова тигра для князя.
— Будь это приказ императора, я бы исполнил его, — сказал Дер-Су, но Руми заметила, как он чуть дрогнул.
Она не знала, о чём думать. Проще было решить, что наваждение накрыло Игнэ, потому он позволял себе дерзкую ложь о Дер-Су, как в своё время слуги Сого. Руми не сводила глаз с князя, надеясь найти в его взгляде истину.
— Да, ты слывешь самым преданным драконом Ливнера, — кивнул Ханум.
— Уже нет! Прекрати его защищать! Я всё слышал! Что, зачем и почему! — пуще прежнего завыл тигр и решительно пошел к князю.
— Игнэ! — закричала Руми и схватила его за усы, оттянув верхнюю губу. — Дер-Су меня спас от Скверны! Если бы не он… я могла стать демоном! Как Адзуна!
Она выдохнула и ощутила, что тигр встрепенулся. После продолжила:
— Что мешало ему убить меня в тот час? Я сама… давала… возможность…
Запнувшись на этих словах, Руми ослабила хватку. Она вспомнила, как Дер-Су держал ладонь на рукояти меча, готовясь извлечь клинок. Демона ли он хотел зарубить?
— Дер-Су, скажите, что на убийство была воля императора. Мне так будет легче, — хрипло выдавила она. — Я не хочу думать, что возлюбленный Диларам и тот, кто светом души рассеял тьму в кузнях — мой палач по своему желанию.
— Это не важно! — взвыл тигр, в чём его поддержал Ханум:
— Действительно, не важно. Князь, если хочешь жить, а заодно избежать скандала — уходи прямо сейчас.
— И всё же, ответь… — Руми почувствовала, как тёплая слеза катится по щеке.
Дер-Су молча прошел мимо, даже не посмотрев на неё. Зубы Игнэ щелкнули возле его руки, едва не оставив без пальцев, но князь остался равнодушен. Руми хотела остановить его, но не могла сдвинуться с места под давлением взглядов тигра и Ханума. Витэ шумно вздохнула, когда Дер-Су скрылся за поворотом.
— Он пожертвовал всем, чтобы сохранить чужую жизнь, — горестно произнесла тигрица, и в этот момент Игнэ издал совсем страшный вой, сотрясший всю пещеру.
— Да как ты можешь! Он — убийца, посланный мерзким императором по душу Руми!
— Но он её не убил. Заплатив статусом и счастьем с любимой. Не каждый феникс за такую цену станет спасать других, — невозмутимо ответила она, и её голубые глаза мерцали холодным светом. — Ты сам видел, как рассеялся мрак над Гладкой горой. Какая её окутала аура. Никакие слова не нужны, чтобы понять…
— Хватит, Витэ! — Игнэ подскочил к ней почти вплотную. — Я тебе обо всем рассказал, что услышал, а ты продолжаешь его защищать. Не стыдно говорить такое при Руми! А, я знаю! Ты в него влюбилась! Как мог такой красавчик не приглянуться бывшей первой диве…
— Что ты несешь?! Может, это в тебе зависть взыграла? Ты сам сколько раз помог другим? Только с подачи Руми! А до этого тебе и дела ни до кого не было! Собственная земная жизнь превыше всего! Даже в дни Казни Мира ты остался в стороне, а мог, мог вмешаться! — яростно ревела Витэ, что аж закладывало уши. — Ответь, раз взялся его судить, смог бы поступить так, как поступил он? Пойти против воли того, кому служишь и потерять всё, что ценишь!
Руми, опираясь на стены, побрела к выходу. Чувствовала себя плохо, и помочь мог свежий воздух. Мельком она заметила, что с губ тигров падала пена. Прежде не видела их в таком бешенстве. Пропала их почти одухотворённая мудрость — остались два зверя. Руми не знала, что им сказать после обидных тирад друг о друге, уже не понимала, были ли события последних минут правдой. Может, тени успели вернуться и наводнить сердца её друзей? Ханум что-то говорил им, как-то успокаивал, но она не слушала. Думала только о почти позабытом солнце и свежем ветре.