— Я предложила отправить всех Духов в атаку на Скверну. Так Аберон победил бы в войне, но цена — гибель всего живого на Земле. На возражения Великих я ответила… что такая жертва оправдана. Мир Неру осквернён, не имеет смысла сражаться за него.
Закончив откровение, Витэ пристально посмотрела на Руми. Та что-то невнятно пробормотала в ответ. Мысли путались. Голова не успела отдохнуть после вчерашних потрясений, а тут новые подоспели.
— Богиня Аэлун немедленно лишила меня титула и изгнала из Аберона. Я помню её гневный взгляд и чистый звонкий голос, выносящий мне приговор. Она сказала, что до тех пор, пока я не пойму, почему Великие Духи до последнего защищают жизнь на Земле, мне нет места рядом с ними. И, кажется, я понимаю. Прежде я считала, что здесь правит зло, которое позже воплотилось в Адзуне. Но то, что Живущие на Земле обладают свободной волей, и делает мир Неру прекрасным. Чтобы мы это понимали, Творец сделал свободными и нас, Духов.
— И тогда вы получили возможность жить в смертных телах? — спросила Руми, чтобы убедиться, правильно ли он всё понимает.
— И это тоже, — ответила Витэ. — Только Великие не могут уходить, но за Землю готовы биться вечно. А Анарэн… он сиял как никогда ярко, защищая вас. В Абероне я не видела ни у кого подобного света. Почему только сейчас я смогла почувствовать, как важна жизнь?! Сколько чудесных историй ты рассказывал мне, Ханум, а я оставалась глуха! И о Руне, и о себе…
— Ну-ну, — заворчал купец. — Сколько я тебе говорил — не кори себя. Пришло время, и ты всё поняла не только головой, но и сердцем. Значит, скоро ты наденешь свою корону из лилий и поплывешь по небу на ладье.
— Верно, — кивнула она. — Когда в ночи снова засияет моя звезда, я вернусь в Аберон, как богиня. Но…
— Что «но»? — нетерпеливо спросил Ханум.
— Я беременна, — грустно ответила Витэ. — Это бренное тело скоро распадется, и ничего не останется от моей земной жизни и нашей с Игнэ любви. Я не хочу потерять своих детей, новых тигров. Но сделать ничего не могу, всё давно решено.
— Неужели Великие Духи так жестоко поступят с тобой?! — воскликнула Руми. — Я в это не верю!
— Мне теперь не ведома моя судьба, — тигрица покачала головой. — Лишь богине Аэлун решать, что делать со мной, а мою просьбу о жизни на Земле не донести до небесного трона. В любом случае, путь в Аберон лишит меня детей.
— Значит, кто-то попросит за тебя. Я могу.
Все присутствующие уставились на Ханума. Он встал, горделиво выпятив грудь. Руми не знала, засмеяться или заплакать. Правда всегда была перед носом. Руми чуть ли не затыкала рот рукой, чтобы сдержать поток вопросов. Прежде должна ответить тигрица.
— Ничего не выйдет, — сказала Витэ, глядя на костер. — Ты, как и Игнэ, сразу отправишься в Колодец Творения, не успев за меня вступиться.
— Ошибаешься, — непринужденно возразил Ханум. — Статус Живущего на Земле дает мне некоторые преимущества. Взойдя к Стволу, я смогу поговорить с Аэлун.
— Ты тоже Дух! — от громкого возгласа Руми, казалось, задрожали звёзды. — Почему ты не сказал? Выдумывал всякие глупости, чтобы оправдать бессилие! Полукровка там… как же я была слепа!
Ханум широко улыбнулся и достал из кармана огниво. Через некоторое время, когда сладковатый дым тонкой струйкой потянулся вверх, он произнёс:
— Я не очень горжусь своей прежней жизнью.
Всё сходилось один к одному. Завеса тайны наконец пала, и Руми поняла, что три Духа — Старший, Младший и Низший — были её наставниками. Восторг, смешанный со страхом, заставил её по-новому взглянуть на Ханума.
— Вот что означало видение Силинджиума. Это ты спас Руну от Руата, а потом передал Золотую Орхидею Коуршану, — бормотала она, уже сомневаясь в сохранности своего рассудка.
Купец открыл было рот, но вмешался Дер-Су:
— Не спрашивай. Это длинная история.
— Как раз именно их я люблю! — радостно отметил Ханум, а затем, повернувшись к Руми, продолжил:
— Так вышло, что мы с тобой давно знакомы. Я тебя сразу узнал, как увидел.
— Поэтому спас меня? И взял с собой?
Госпожа Драголин снова взяла в руки демонический клинок и принялась изучать. На лице прекрасной воительницы сохранялось умиление от трогательного рассказа. Однако вскоре она помрачнела, что заметила Руми, хотя и была сосредоточена на купце.
— Скорее нет. Ты мне просто понравилась. Никогда не видел таких необычных фениксов. Твоя история станет жемчужиной моей коллекции. Кстати, я кое-где схоронил свои записи, тебе бы их забрать, когда я уйду. Сама понимаешь…
— Ханум, нет! Я против! — грозно и одновременно горестно взвыла Витэ. — Ты так хотел быть Живущим на Земле! Не отказывайся от этого!
— Тебе опасно волноваться. Я хочу, чтобы плод вашей с Игнэ любви остался в этом мире. Да и потом, у меня есть ещё одно дело в Абероне.
Ханум внимательно посмотрел на Руми, но она не разгадала его взгляд. Драголин вновь отложила меч и тихо, с нескрываемой печалью, произнесла:
— Аймери направляется в Алькашамбр.
Даже небо дрогнуло от этой новости. Дикий холод пробирал до костей и сковывал сердце Руми, которая не могла поверить в услышанное. Зачем перводемону такой риск?
— Он обезумел! — еле выдохнула она. — Там же Сердце Руны, его сразу убьют!
— Хотелось бы и мне так думать, — ответила госпожа Драголин. — Его крылья ещё горят, он изо всех сил пытается долететь до дворца. Хочет найти феникса, который оживит Золотую Орхидею. И, князь Дайерин…
Всё стало понятно. Дер-Су сидел ни жив, ни мертв. В свете костра он снова походил на призрака. Руми впилась ногтями в камень. Хотелось бежать прямо сейчас в столицу, чтобы опередить зло и предупредить фениксов. Только Аймери гораздо быстрее.
— Я должна вернуться. Должна быть с моим народом.
— Я пойду с тобой, — сказал Дер-Су. — Из-за меня та, кто мне дорога, в опасности. Жизнь, бессмертие — всё отдам, чтоб её защитить. Госпожа Драголин, помогите нам! Только вы сможете отнести нас в Алькашамбр!
— Прежде я бы решила, что вы идёте на смерть, — задумчиво произнесла воительница, — но я видела вашу силу. Она воистину огромна. И, я думаю, что именно вы сможете победить Аймери.
— А я останусь с Витэ. Надо бы её вывести из города. Потом у меня свой путь.
— Ханум… — в один голос произнесли Руми и тигрица, а он только улыбнулся.
— Я уже решил. Руми, знаешь, много лет назад, эти горы покрывал дымный кустарник. Какой из него получался табак! Он засох без остатка, когда я покинул своё место ради Руны. Сложно мне дался такой выбор. Даже то, что Духи простили меня, не до конца развеяло тоску. Забери мою трубку и остатки листьев. Больше таких нигде нет. Потом, когда всё закончится, найди в корнях каштана каменный ящик. В том саду, где я ухаживал за тобой. Возьми записи и составь на их основе сборник рассказов под моим авторством. Конечно, свою историю тоже запиши. И обязательно помести в дорогой красивый фолиант. Не думаю, что будущей царице это сложно сделать, а мне приятно.
— Хорошо, Ханум, — улыбнулась сквозь слёзы Руми, — но я не верю, что ты уходишь. Мир посереет без тебя.
— Я рад встрече с тобой, хоть мне пришлось хлопотно. Позаботься о Витэ, когда меня не станет.
Ханум протянул трубку и мешочек. Она спрятала их в широкий карман, который сразу потяжелел и оттянулся. В бою будет неудобно, ещё и мундштук колол ногу.
— Дозвольте мне, госпожа Сингардилион, перенести ваши сокровища, — Драголин погладила свою сложную громоздкую причёску, которую, невесть каким образом, быстро собрала. — Мне не привыкать носить всякое на голове.
— Верно, неплохой выход, — согласился Ханум, и Руми передала его вещи воительнице.
— Друг… — тихо произнесла тигрица, положив на плечо купца лапу.
— Осдэвэль, ты же полководец, не вешай нос! Я пока с тобой! — Ханум дружески похлопал её по спине.
— Ты так уверен, что я выживу? — всё ещё нелепо улыбаясь, дрожащим голосом спросила Руми.
— Уверен, — ласково произнёс купец и обнял её крепко, что даже дыхание перехватило.