Витэ пришла в Алькашамбр спустя несколько месяцев после исцеления Аймери и поселилась в царских садах у городской черты. Так, сказала она, будет удобнее ходить на охоту, хотя тигрицу зазывали во дворец. Живот её заметно округлился, она стала неповоротливой и несамостоятельной, но решение о месте обитания не изменила.
Весть об уходе Ханума больно отозвалась в сердце Руми. Она подолгу оставалась одна, осмысливая свою утрату. Для мешочка трав и трубки купца Симерион сделал особую витрину. Её поместили в новый памятный зал, созданный вместо прежних траурных комнат. Рядом с витриной стояли сухие цветы из покоев другого Симериона.
Рукописи Ханума Руми перенесла в свою комнату и раз за разом перечитывала их, надеясь хоть так побыть со своим другом. Его ехидная речь звучала в её снах, и даже насмешки над царём фениксов уже не казались оскорбительными. Иногда в ночные грёзы проникал Огнесвет, но он казался невыразимо далёким. Неприступная граница легла между ним и всем миром.
Витэ видела такие же сновидения. Она делилась своей печалью с любыми слушателями, но со временем больше переходила на пережитые на Земле приятные моменты. Руми, как могла, поддерживала тигрицу. Одна мысль успокаивала — восход Ночецвет не погубит Витэ и маленьких тигрят.
Они родились в ясный день: два белых тигрёнка и один бурый. Все девочки. Витэ назвала дочерей Анарэни, Дерсими и Румиэн. Последнее очень польстило Руми. Она старалась вырваться каждый день, чтобы поиграть с котятами, но дел становилось всё больше. Ради неё тигриное семейство-таки перебралось во дворец.
В свой день рождения Руми посетила храм Великих Духов. В нём давно возобновились богослужения. Ничто не напоминало о трагедии, и только соляной столб одиноко стоял среди мёртвого озерца.
На алтаре Силинджиума Руми вознесла молитвы и зажгла свечи за усопших. Лик Духа Времени, восстановили, но след от раскола был виден внимательному взору. Так же Аймери разбил и лик Левантэ в саду Диларам. Никак иначе не мог отомстить тем, кто бросил феникса на растерзание Адзуне. «Почему вы раньше не рассказали Живущим на Земле об их истинном могуществе?» — спросила Руми у четырехкрылой статуи. «Вы знали, но не поняли», — ответил кто-то в её голове. Воображение?
Руми исцеляла осквернённые земли на западе и обучала этому других фениксов. Дела шли на лад, и вскоре даже у границ Имерлиха деревья перестали выглядеть больными. С Мелехом всё обстояло гораздо сложнее, но Руми понимала, что нельзя хотеть всего и сразу, потому не корила себя.
Близился день свадьбы и коронации. Со всего мира в Алькашамбр стягивались гости. Столица становилась пёстрой и шумной. Все непременно хотели увидеть Руми и выразить ей своё почтение. Она встретилась и с семьёй императора Нэти, и с многочисленными вождями оборотней. Из Ливнера, к всеобщему удивлению, прибыла принцесса Мэйджина в сопровождении госпожи Драголин. Принцесса сообщила, что император драконов занят государственными делами и посетить торжество не сможет, а также о своей помолвке с князем Сого. Её сердечно поздравили и пообещали прибыть на свадьбу, если последует приглашение.
Руми мирно беседовала с принцессой на разные темы, Мэйджина даже поблагодарила за несостоявшийся брак.
— Мне здесь не место, — сказала она, глядя на танцующих в огне фениксов. — Всё кажется чуждым и опасным.
«Я тоже так думала, — про себя произнесла Руми. — Но смогла привыкнуть. Все для меня стараются». Не хотелось портить настрой Мэйджины, но та угадала мысли собеседницы:
— Драконы тоже стараются жениться по любви. Между мной и Симерионом её не было.
Принцессе очень понравилось играть с Дерсими. Руми, пользуясь моментом, решила спросить о судьбе того, в честь кого назвали тигрёнка.
— Он стал начальником Западной резиденции, а его брат женился на дочери предыдущего главы. К сожалению, Дер-Су не может покинуть Ливнер и жениться на царевне Диларам. «Пока я император, не бывать их союзу», — так сказал мой отец, Его алмазное Величество.
Вот и настал заветный день. Руми приняла ванну, которую фениксы приготовили с ночи, чтобы та успела остыть. Затем, вопреки традициям, вместо юбки надела короткие персиковые штаны. Раньше это было неслыханной дерзостью, но порядки менялись. Более того, для коронации Руми изготовили льняной плащ с витыми золотыми наплечниками. Так в царстве фениксов ещё никто не одевался. Последним штрихом оставалась корона — драконья заколка с изумрудом. За право носить её Руми пришлось повоевать с закостенелой знатью, но, в конце концов, будущая царица победила. Для неё даже сделали новую золотую спицу, от которой Руми отказалась в пользу той, что взяла у Ханума.
Разговоры о внешнем виде невесты царевича не смолкали весь день. Кто-то откровенно восхищался Руми, например, некоторые вожди-оборотни и эльфийские князья. Она только смущенно улыбалась: к похвалам так и не смогла привыкнуть.
Вмиг Руми перестало волновать всё вокруг, когда она увидела Симериона. Он, в таких же персиковых одеждах, вышел невесте навстречу, и глаза его лучились счастьем. Её ладонь оказалась в его ладони. Теплые слёзы покатились по щекам Руми. Два сердца бились друг для друга, и не было на свете ничего, способного омрачить их радость.
В храме Неру перед гигантским барельефом Мирового Древа Руми и Симериона сначала поженили, а затем и короновали. Бэйшар возложил на голову сына золотой венец в виде сплетённых лианами цветов орхидей; Сингардилион прицепил на высокую косу дочери изумрудную заколку. Благолепная тишина царила в те минуты, лишь ветер звенел колокольчиками в волосах всех фениксов, включая Руми.
В тот день позабылись различия между народами. Они вместе ели, пили и веселились. Руми хотелось, чтобы так было всегда. «Того же желал Адзуна», — думала она, но больше не боялась сравнивать себя с ним. Путь его стал ей ясен, и она не пойдёт этой дорогой.
Нигде вблизи трона Руми не горел огонь. Танцовщицы в пламенной пляске кружились в стороне от гостей и более не могли подходить к царской чете. Молодожёнов не осыпали пылающими лепестками, не просили испить кипящего вина. Многие подобные традиции упразднили, но никто, казалось, об этом уже не переживал.
Взглядом Руми встретилась с госпожой Драголин. Воительница явно хотела что-то сказать лично, но только в конце вечера вышло.
— Ещё раз поздравляю, ваше высочество, — произнесла Драголин, когда они уединились в тени колонн Шантрата. — Сегодня воистину счастливый день для всего царства фениксов.
— Возможно, — кивнула Руми. — Но по иной причине вы меня позвали.
Драконесса немного подумала, а затем продолжила:
— Господин Дер-Су интересуется, ищете ли вы способ спастись.
Руми сразу помрачнела. Многие дни она старалась не думать о своей скорой мучительной кончине. Тем более не хотела вспоминать о ней сегодня.
— Нет.
— Почему? Неужели вы действительно смирились с судьбой, а с вами — и остальные?
— Да, — короткие ответы помогали Руми сдерживать гнев.
— Что ж, дозвольте, тем не менее, передать послание Дер-Су.
Госпожа Драголин достала из причёски пузырёк. За толстым тёмным стеклом едва заметно колыхалась жидкость.
— Дер-Су написал письма всем известным могущественным колдунам нашего мира. Принцесса Ситинхэ прислала ему это зелье.
Руми начала вспоминать, как вела себя на свадьбе старшая дочь императора эльфов — величественная, но отчего-то печальная красавица. Ни взглядом, ни жестом она не дала понять Руми, что состоит в сговоре с Дер-Су.
— Если вы примете зелье, — продолжала Драголин, — ваши жизненные процессы остановятся, но вы не умрёте. У ваших близких будут сотни, даже тысячи лет, чтобы найти способ защитить вас от вспышки, которая не коснется вас, пока вы спите под действием зелья.