Нахулиганившись всласть, она остановилась и задумчиво вгляделась в отображение. Картинка. Хоть на обложку. Ли никогда не нравились мужчины с обложки. Этот - нравится. Потому что сама сделала? Нет. Просто нравится. Очень. Она даже почувствовала к нему определенную симпатию. Очень определенную. По ногам пробежала очень определенная мягкая волна, и Ли ощутила уже знакомую тяжесть на лобке. Задремавший было орган встрепенулся и ткнулся розовой головой в трикотажную стенку. Как же неудобно у них это устроено! - еще раз подумала Ли. У меня. Это я.
Костюмерно-гримерный пафос вдруг слетел с нее. Ли отчетливо сообразила, что это - е е орган. Он хочет. Кого?! Себя?
Куда его девать? Куда девать его прямо сейчас, когда ни одна душа в мире...
Раздался веселый настойчивый звонок в дверь. Открыть? Черт его знает. Звонок еще пуще. Пойду. Идет. Открывает. На пороге - соседка по площадке, приятельница. Ничего себе, так, Ли никогда не воспринимала ее как женщину, просто приятельница - поболтать после обмена луковицами и спичками. Несмотря на свою известность, Ли поддерживала обыкновенные отношения с соседями. Это было удобнее, чем важничать, да и жить теплее.
- Ой, - сказала соседка, - извините. Ли дома? - она явно заинтересовалась красивым мужчиной на пороге; но мало ли кто мог оказаться утром в квартире Ли, недавно расставшейся с третьим мужем.
- Доброе утро, - приветливо сказал Гедат. - Ли внезапно уехала, а я ее двоюродный брат. Могу чем-нибудь помочь? - и еще приветливее посмотрел на гостью.
- Да, конечно, если удобно... - растерялась соседка. Ей очень понравился брат Ли.
Ли не хотела общаться с соседкой сейчас, она еще не сосредоточилась, все было еще слишком свежо. Но Гедат, подталкиваемый в трикотажную стенку все настойчивее и понятнее, хотел общаться с соседкой. Она была весьма мила. Черный махровый халатик до колен, весьма продуманных природой, голые гладкие ножки с тонкими щиколотками, наивные пушистые тапочки, только что высушенная голова с едва расчесанными русыми локонами до плеч, худенькая шея, незаметная грудь, - все было такое утреннее, свежее, испуганное, что Гедат решил выяснить до конца - что привело ее сегодня к Ли.
- У меня сломался телефон, - сказала соседка, - и кончился кофе. Просто беда за бедой. И никого нет, - добавила она странную фразу, хотя вполне могла, насколько знала Ли, сказать более чистую правду, что муж уехал в командировку.
- Отлично, - сказал Гедат, - то есть сочувствую и рад помочь. Заходите. Будем пить кофе и звонить по телефону. Я как раз не пил кофе. - И он пригласил ее изящным жестом, но без фамильярности.
И она вошла без раздумий.
Ли чувствовала, к чему идет настойчивость Гедата. В конце концов, это новое на вкус вожделение терзало ее ровно в той же степени. И все равно, еще раз спохватывалась Ли, это ощущения Гедата, это у него стоит! У меня не так, это не мое! А хочу, получается, я. Черт подери, что делать...
Гедат пригласил соседку на кухню. Поскольку Ли всегда приглашала эту соседку на кухню. Там стоял уютный топчанчик, стол, два кресла, кухня была огромная, деревянная.
- Как ваше имя, - вежливо спросил Гедат, заваривая кофе.
- Маша, - ответила Маша. Ли мысленно поздравила Гедата.
- Вы знаете, где в этой квартире телефоны?
- Знаю. Вы разрешите? - Маша встала было, но Гедат протянул ей новенький радиотелефон, позавчера купленный Ли. - Спасибо, - сказала Маша, не выразив удивления, что сосед удержал ее на кухне, не позволил одной идти в комнаты.
Покуда Маша звонила в бюро ремонта телефонов, а также свекрови с хорошими новостями от ее сына, то есть улетевшего в командировку Машиного мужа, покуда кофе настаивался, а Гедат принимал последние решения, Ли сказала себе: душа моя, делай что хочешь. Или что можешь. Я умываю руки. Маша, в конце концов, верная жена, здоровая, чистая, холеная, неизбалованная, муж в командировке, детей пока нет, работы нет, домоседка, домохозяйка, проблем никаких, - ну хорошая она, Маша, не будем выпендриваться. Да, Гедат? Тебе нравится Маша? Да я уже почти умер от страсти. Но-но, возмущается Ли. От смертельной страсти, бывает, вообще не стоит. Ты полегче, не надо млеть. Проще, все проще. Вот спроси у нее что-нибудь такое...
- Маша, - спросил Гедат, наливая кофе в хорошие фарфоровые чашки, - вы не будете возражать, если я уберу в стороны полы вашего замечательного, но непрозрачного, халатика, чтобы получше рассмотреть ваши ляжки, - Гедат присел на корточки у ног Маши и положил руки на халатик, - ваши бедра с внутренней стороны, - он вежливо посмотрел ей в глаза, - и вашу п...у, Маша... - Все это было произнесено исключительно вежливо, корректно, спокойно, голосом синоптика, предсказывающего солнечную теплую погоду без осадков и вообще без неожиданностей от природы.