Ли отметила "куда-то уехавшую" подругу. Интересно. Не поверил в "заболевшую сестру"?
- А-а-а, - пуще прежнего загоревал мальчик, - я просто Грету очень люблю-у-у...
- Грета вернется, говорю тебе точно, - уверенно кивнул Гедат.
- Грета - вот она, - мальчик еще раз дернул поводок. Грета подпрыгнула, неуклюже поднялась на задние лапки и преданно заглянула в заплаканные глаза маленького хозяина.
- Ах, это Грета и есть, - чуть обескураженно сказал Парадис. - Очень красивая собачка. И тебя любит, это же видно.
- Я устал от собачьей любви, - вдруг сказал мальчик, всхлипнул последний раз и успокоился. - Я уже три раза пытался спросить у той, - он кивнул в сторону улетевших бантиков, - как ее зовут. И всего-то навсего. А она хохочет, как ненормальная, и убегает. Ей бабушка разрешает, во-о-н там сидит на лавочке...
Мужчины, не сразу опомнившиеся от такого поворота, дружно взглянули в сторону бабушки. Под вековым дубом сидел типичный старорежимный божий одуванчик в благородных седых буклях, с подкрашенными губами в складочках, при маникюре, в лодочках на низком каблучке. По возрасту. Элегантное шерстяное платье цвета мокрого асфальта завершалось умеренно-кружевным воротником. Бабушка вышивала крестиком. Золотисто-соломенная окружность настоящих деревянных пялец смиренно поблескивала в несокрушимо спокойных пятнистых руках.
- А ты не пытался, - развеселился Гедат, - у бабушки спросить, как зовут ее внучку. Может, оно даже солиднее получилось бы.
- Нет, не пытался. Если у такой бабушки спросить имя внучки, то надо будет непременно жениться, - сокрушенно разъяснил мужчинам черноголовый мальчик.
Парадис и Гедат еле сдержались, чтобы не расхохотаться, тем более что в словах ребенка содержалось несомненное зерно смысла.
- А ты пока хочешь побыть свободным, правильно? - как только мог серьезно спросил Парадис.
- Как вам сказать... - задумался мальчик. - Я уже несвободен, поскольку очень люблю Грету. Я бы хотел, чтобы Грета и... та девочка... подружились. Чтобы в доме был покой. А Грета ревнует. Значит, девочка должна что-то сделать, чтоб Грета не ревновала. А она убегает, хотя я знаю, что и она меня любит...
- Грета? - одновременно спросили мужчины.
- Нет, девочка с рыжими косичками. Грета - понятно, любит.
- Почему ты так думаешь? - спросил Гедат.
- Она сама подошла месяц назад к нам, еще холодно было, Грета гуляла в курточке, так вот, подошла девочка и погладила Грету. А потом говорит: "Кто сшил собачке пальто?" Я сказал: "Моя бабушка". А девочка вдруг отбежала от нас и кричит: "У меня тоже бабушка есть!" И ускакала. С тех пор и мучает нас с Гретой.
Счастливая Грета, временно избавившаяся от соперницы, юлила под ногами, временами оглядывая окрестность. Стерегла свою любовь.
- Мне кажется, - сказал Парадис, - что ты с ними в конце концов разберешься.
- Да, конечно, - подхватил Гедат, - я уверен.
- А что для этого нужно в первую очередь? - доверчиво спросил мальчик.
Пока Парадис выдумывал сентенцию, Гедат хитро улыбнулся и посоветовал:
- А ты подойди к ее бабушке и попроси постеречь Грету. Вручи поводок и беги, пока она будет приходить в себя. С Гретой ничего не случится, сто процентов. Эта бабушка понимает, что такое дорогостоящее имущество...
Мальчик подумал-подумал и засмеялся. Слезы бесследно высохли.
- Спасибо, - трогательно сказал он.
- Счастливо! Удачи тебе, - сказали мужчины и пошли по Тверскому бульвару в сторону Никитских ворот.
- Какая прелесть этот начинающий любовник, - сказал Парадис в задумчивости.
- Вы разглядели девочку? - спросил Гедат по просьбе Ли.
- Нет, - ответил Парадис. - Когда бантики улетели, я вспомнил о вашей кузине и немного отвлекся. А вы?
- А я успел. Окончательная стерва, - определил Гедат в стиле Ли.
- Может быть, может быть. Впрочем, это и ясно, - согласился Парадис.
Вечернее солнце прыгало с ветки на ветку, очень по-московски подчеркивая крыши и под крышами. Пахло свежестью чуть влажной городской пыли. Подмигивали золотом купола. Впрочем, что можно рассказать о весенней Москве! Москвичи и так всё знают, немосквичи или не поймут, или уже читали у классиков. Просто поверьте, что было чудесно. Весь километр стремительного спуска по Тверскому бульвару внезапные знакомцы прошли упругими веселыми походками, радуясь удобной дорожке, удобной обуви, удобному спутнику, невесомой легкости мгновенно сложившейся беседы, - всему, что можно записать в реестр "запоминающихся дней и деталей". Гедат не подумал даже спросить - куда идем. По первому решению, к друзьям Парадиса, к которым тот должен был идти с Ли. Но идет с ее кузеном. Так получилось. Бывает.