- Мне все очень нравится, но где мы?
- Хозяйку я знаю сто лет, она чудесный человек. Если вы не расскажете Ли - это было бы некстати, то могу добавить, что хозяйка - чудесная женщина. Я много лет любил ее. Нам удалось остаться, как говорится, друзьями, но это бывает трудно объяснить другим, тем, кто после, поэтому поверьте мне на слово.
- А это все правда? Ну помолвка, например...
- Вполне. Она, конечно, не первый раз собирается замуж. То есть она там дважды побывала, поэтому шутить шутки, подобные сегодняшней, уже может.
- А где былые мужья? - машинально спросил Гедат.
- Ну если совсем честно, то один из них перед вами, - ровным голосом ответил Парадис.
- Как так? - чуть не подпрыгнул Гедат, - и вы хотели именно в эту компанию идти сегодня с моей кузиной?
- Да. Никто из присутствующих не стал бы просвещать ее; может быть, я сделал бы это сам, потом, я вполне доверяю ее здравомыслию.
Ли с нетерпением прислушивалась к беседе. Она была готова сколько угодно проявлять здравомыслие по отношению к бывшей жене своего любовника, но форма! Формой был Гедат! И он уже влюбился в бывшую жену Парадиса! И если он добьется успеха, то ей придется вместе с Гедатом пройти путь, уже пройденный и оставленный Парадисом! А Ли хотела Парадиса. А Гедат хотел бывшую жену Парадиса. Да что же это, чуть не заныли Гедат и Ли...
- Брак - это узаконенная ненависть! - провозгласил длинноволосый юнец лет двадцати двух, приподнимая бокал над головой.
- Ну что ты, Димуля, - поправила его хозяйка, раскладывая по тарелкам крабовый салат. - Брак - это узаконенная любовь...
Гости дружно расхохотались, Димуля опешил.
Усатый брюнет, виновник торжества, молча любовался хозяйкой, не выпуская из рук серебряную рюмочку с коньяком.
Гедат рассматривал соперника с нескрываемым любопытством, переводя взгляд с его усов на джинсы хозяйки, на спокойные руки Парадиса, опять на усы, на лиловатые длинные губы, на размашистые брови, прекрасные округлые ноздри, - и чувствовал тупую досаду на все подряд в этом больно устроенном мире. Он чувствовал, что эта хозяйка не случайно берет на нервную должность третьего мужа откровенную красивость и нерастраченный дикий пыл.
Гедат вдруг вспомнил показательное выступление Маши. В решении хозяйки взять к себе этого молчаливого породистого скакуна он вдруг увидел нечто очень близкое Машиной разборке с овощами. Места много, на всех хватит... Но это же невыносимо. А как все это терпят?
Вы помните, что Гедату-мужчине было два дня от роду. Внутри сидела многовековая Ли. Но она не могла помочь ему, когда тело стало столь самостоятельным. Оно, собственно, и не очень просило о помощи. Скорее, о невмешательстве. Мужская самонадеянность, фыркала Ли.
Вдобавок Ли обрела новую свободу, которой была лишена раньше и не знала о своем лишении, и которой сейчас не было у Гедата.
Она внезапно вынырнула из тела и взлетела под окутанный туманом вечеринки потолок. Когда Ли покидала Гедата, он ощутил нежное головокружение, в глазах на миг потемнело, а кончики пальцев онемели, - но все это прошло через секунду, как мимолетный сон. И он почувствовал себя легко, уверенно, раскованно. Ли притормозила на люстре и внимательно вгляделась в собрание. Одновременно и Гедат, ощутивший неземной прилив сил, неторопливо оглядел круг новым взглядом, обретая значение, впитывая детали, имея всё сам...
Парадис заметил перемену. Неистовый блеск Гедатовых глаз нельзя было объяснить одним бокалом шампанского, да и внезапная страсть к хозяйке, также не укрывшаяся от Парадиса, не могла вызвать этого странного сияния. Гедат лихо-свободно сидел в кресле, и у его позы теперь вполне могла быть такая характеристика, как п о х о д к а. Парадис все более вглядывался в своего гостя и все меньше понимал, чем все это кончится. От первоначального намерения обоих, и Парадиса, и Гедата, не осталось и следа. Простой светский выход, ну хотя и на помолвку к бывшей жене Парадиса, должен был иметь один-единственный результат для всех, включая Ли: развлечение.