- Голубушка, - рассмеялся профессор, - любовь многообразна. Меня она, правда, уже ни в каком облике не занимает, кроме как в виде взрослой ответственности взрослых людей друг перед другом. В том шаге, на который нацелены наши уважаемые друзья, я вижу акт ответственности. И за это уважаю. Априорной ответственности, а не той эфемерно-выжидательной, которая, возможно, будет проявлена ими по жизни, когда они что-нибудь там докажут друг другу. Или не докажут. Они уже доказывают, сейчас. А не потом. Чтоб не занимать вас долее, скажу следующее: помните, в Москве была эпидемия фиктивных браков из-за прописки? Так вот; из двух людей, вступающих в фиктивный брак, один обязательно втайне надеется, что брак не фиктивный. А из двух людей, вступающих в свободное, неюридическое сожительство, как минимум один, а чаще оба, - знают, что они подлецы. Так лучше уж фиктивный брак, чем никакого. А еще лучше натуральный. Эффективный. Мерси.
Гости внимательнейшим образом выслушали неравную полемику между поэтессой и профессором. Его построения смутили обе половины представленного за столом человечества, и повисла пауза. За окном уже сгущалась красивая синева московского вечера, хозяйка задернула тяжелые коричневые портьеры на обоих окнах и включила бронзовую люстру.
Ли на миг испугалась, что ее заметят. Но вовремя опомнилась и даже рассмеялась. Ее не услышали. Только Гедат улыбнулся своим мыслям. Он давно уже хотел высказаться и, похоже, решил:
- Я не был женат. Мой опыт вообще довольно скромный...
На этих словах хозяйка, профессор и поэтесса лукаво переглянулись.
- Но я почему-то считаю, - продолжал Гедат, - что если такой красивой женщине, как вы, нужно что-либо, например, замуж, то мужчина, если он не трус, обязан соответствовать. - Сделал паузу и выпалил: - Я бы женился на вас немедленно.
Усатый жених, благосклонно прослушавший первую фразу, позеленел после второй и с резким вызовом посмотрел прямо в глаза Гедату. Гости замерли. Хозяйка засмеялась.
- Вы говорите, что ваш опыт мал, и я вам не сразу поверила, но сейчас вы доказали это, нарушив некие правила. Видите, как реагируют на ваши слова? - Она жестом остановила готового вскочить жениха и добавила: - Кстати, почему вы решили, что инициатива данного предприятия принадлежит мне?
- Потому что вы внушили вашему жениху ощущение его исключительности: ему и уютно, и безопасно, и человек свой, и хозяйка, и прочее. Он ни слова не сказал о вас. Только о себе. Из чего вытекает, что женится он на себе, а не на вас. А вы потакаете.
- Послушайте... - все-таки вскочил жених, но профессор и поэтесса уговорили его сесть.
- Извините, если неуклюже сказано. Однако искренне. - Гедат действительно искренне хотел хозяйку, причем с каждой минутой все сильнее.
Она была на редкость грациозна. Каждое движение ее узкого, небольшого тела было как бы полудвижением, четвертьдвижением. Казалось, что ей именно волю дать нужно. Что по белым камушкам журчит ручеек с лунно-фарфоровыми форелями, а прикажи ручейку - немедля океаном станет, с плоскими глубоководными рыбами, тучами планктона, чащобами водорослей и коралловыми рифами.
Хозяйка, бесспорно, знала, какова сила ее мучительной, зоологической притягательности. А жених, очевидно, только себя и считал зрячим. Гости прекрасно понимали и ее, и его. Парадис знал все это вообще наизусть. А Гедат пытался быстро найти выход из общей неловкости и вход в хозяйку. Горячечный жених уже не интересовал его.
Ли с люстры грустно наблюдала банальные человеческие ходы и ей становилось скучно. Она очень остро, вспышками переживала свои прежние потрясения: и страсть без правил, и ревность до белизны в глазах, и мудрую вечную любовь к бывшему, и надежду, и уверенность, и ярость, и скепсис, а особенно - стремление в чем-то пойти до конца, навылет, до растворения... Она нашла все, что искала. И сейчас отдыхает на люстре.
- ...Вы не устали, мистер Фер? - спросила Ли у ночного попутчика, поигрывая локонами Габриэля.
- Нет. А вы?
- Устала. Слушать этот бред вокруг мирских человеческих слабостей - надоело. Сейчас там все полезут друг на друга, опять потекут реки спермы, женщины будут философствовать, мужчины умничать и показывать свои гениталии. Хватит. Отдохните. Только в России можно так долго, веками, заниматься л ю б о в ь ю -
и думать при этом, что занят серьезным делом. - Ли была очень бледна. - Я надеялась, что у вас там хотя бы про дом тот красивый, с латунными ручками, побольше рассказано, а вы все про это...
- А брачная дискуссия? - уточнил ночной попутчик. - А спекуляции на тему "кому-в-семье-жить-хорошо"? Не я ж все это выдумал.