Ли впервые заметила, что ночной попутчик увеличивался в объеме, когда говорил что-нибудь длинное. Замолкает - уменьшается.
- Спасибо. - Ли взялась за очередную сигарету. - Наукоподобие вашей лекции произвело на меня неизгладимое успокаивающее впечатление. Продолжим.
Была осень...
***
Алфавит: окончание Й и К
Я слышу: А идет по коридору и насвистывает мотив из фильма, который видел двадцать раз. Устойчивые привязанности.
Я небрежно выхожу в коридор и никого не вижу. Его нет. Странно. Ведь я слышала. Иду к подругам, Первой и Второй. Девочки, спрашиваю, вы не слышали в коридоре художественного свиста?
Нет, говорят. Но этого свиста и не может быть сейчас, объясняют девочки, ведь он живет на другом краю Москвы...
Тогда дайте чаю. Сажусь, мне наливают пьянящего липово-яблочно-малинового настоя, и я немного успокаиваюсь. Немного. Потому что вот только что возникло слишком знакомое ощущение: раскрылась грудная клетка, и нежные-нежные губы поцеловали моё сердце. Этого давно не было. С мая. Особенно пропало всё в августе, после юрмальских пляжных лежбищ. Откуда этот поцелуй? Откуда неземное счастье?
Девочки, Первая и Вторая, рассказывают мне план вечернего развлечения: давай, говорят, у тебя устроим маскарад. Грим, костюмы, свечи, мебель переставим, вина нальем, похулиганим. С удовольствием, говорю, давайте хулиганить. И тут моё сердце еще раз - бум! И горячее облако уютно окутало его.
Стук в дверь. Войдите, кричит моя Вторая, девственная, хорошая, преданная. Она старше нас всех и немного ироничнее.
Входит А.
Я смотрю на него. Он смотрит на моих подруг. Они же и его подруги. Мы все вообще друзья. Он не видит меня. Садится за стол. Ему тоже наливают чай. Подруги артистично делают вид, что так и надо. Все пьют чай со страшной силой. Хорошо, что водопровод не подведен прямо к нашему столу: мы бы сейчас на раз вытянули всю воду из Москвы-реки...
Он беседует со своими, то есть нашими, то есть моими, подругами о том о сём. Они уведомляют А, что сегодня у нас маскарад с хулиганством. Вечером, в её комнате: кивают на меня. Намекают, чтоб он голову повернул в мою сторону. Поворачивает, ничего не обнаруживает. В чьей комнате, если тут никого больше нет?
Мои подруги понимают, что слишком рано повернули его голову в мою сторону и дружно переводят разговор на далекие темы. Как там, например, его жизнь вдали от нас?
Жизнь прекрасна, отвечает он и начинает отработанно светиться. Я, в предвкушении прекрасных репортажей из постели академической дочки, встаю и прощаюсь с подругами до вечера. Хватит, говорю я себе. Никто не имеет права так вытирать об меня ноги. Даже самый родной человек на свете, который четыре года дарил мне изумруды и брильянты. Это я так образно выразилась, имея в виду качество каждого нашего дня.
Ушла. Вернулась в свою комнату. Начала спокойно готовить помещение к вечернему маскараду. Входит моя соседка-мусульманочка. Я объясняю, что вечером у нас хулиганство.
- А я могу позвать Й? - спрашивает она меня.
- Да, зови. А я своим девушкам скажу, что он будет. Всё-таки их идея была. Про маскарад-то. Предупредить надо про лишний рот.
- Лишний что?.. - усмехается мусульманская девственница.
"О, - думаю я, - шутить научилась. Что-то дальше?" Но молчу.
И вот наступает вечер. Стол, местное освещение. Съезд гостей. Я приодета, подкрашена, чего нельзя сказать об остальных. Они разодеты и раскрашены.
У Первой - американский грим, как она объяснила свой вид: нижние ресницы прорисованы тушью до середины щеки. Платье до пола: балахон красно-зелеными пятнами. Черные блестящие волосы распущены по плечам. Ногти выкрашены в немыслимый черно-малиновый светящийся ужас. Словом, постаралась на славу.
Вторая, напротив, вся в обтяжку. По контрасту они смотрятся еще эффектнее: Первая гораздо выше ростом, худощавая, длиннющие пальцы. Вторая имеет ярко выраженную высокую грудь и тонкую талию. Тонкие изящные щиколотки. Огромные глазищи. Каштановая стрижка. Словом, тоже есть на что посмотреть, но жанр совсем другой.
Моя мусульманочка нарядилась как могла, но ей пока нечего сказать, и она это подспудно понимает.
Сели. Стук в дверь. Входит Й. Начинается общественная игра в "восемь-девок-один-я". Все играют в него, пока что единственного мужчину за столом. Говорят ему разные слова, задают вопросы, подливают напитки, подкладывают угощения.