В меня вцепилось ощущение р о д с т в е н н и к а.
У моего отца и у л дни рождения совпадают по числу и месяцу. С разницей в тридцать лет, но - факт. Человек, родившийся в то же сентября, что и мой истошно любимый отец, автоматически приковывает мое особое внимание. л рассказал мне, что его собственный отец, тоже истошно им любимый, недавно погиб в автокатастрофе. Я сжалась от ужаса, вдруг подумав, что не дай Бог с моим что-то случится, ведь он заядлый, ведь он просто тронутый на машинах!..
Я ехала домой. Я думала о них. Обо всех. И о том, кто сегодня забрал свою занозу. Как я была ему благодарна!
Дома меня поджидала свекровь, по обыкновению мрачная. Увидев мои сияющие глаза и унюхав свежий алкоголь, она помрачнела до последней степени и скрылась в своей спальне.
Позвонил муж. У него была такая удобная армия, что он мог звонить и даже ночевать дома в выходные. Спросил что-то. Я ответила что-то. Кажется, я сказала ему, что встретила сегодня друга детства.
- О, понятно, - протянул муж, который Д, подчеркивая свою осведомленность в таком жанре, как внезапные встречи взрослых.
Я не стала облегчать ему жизнь и быстро попрощалась.
На следующее утро меня разбудил телефонный звонок л. Он хотел увидеть меня. Я сказала, что это невозможно и не нужно. Он не согласился. Нужно, говорит. Нет, говорю я. Поспорили. Я победила.
Прошло тринадцать дней. Солнечным июльским вечером на кухне у родителей моего мужа ужинали втроем - они и я. Телефон. В самом развеселом настроении я беру трубку, звонят, действительно, мне. Сообщение: вчера в Воронеже убит мой отец.
Таким образом веселый ужин был приостановлен. Свекр со свекровью, брезгливо слушая мои крики, заметили, что убиваться особенно не из-за чего, мы ж с ним давно живем в разных городах, и он не очень-то и помогал мне... И еще много чего сказали они в этот неординарный момент, пока я лихорадочно собирала сумку и звонила в билетно-железнодорожные кассы. Билетов на поезда южного направления двадцать шестого июля, естественно, не было.
- Ну и не надо ездить, - решили они.
- Надо, - сказала я, вытирая последние слезы. Сняла трубку, позвонила л и сообщила. Он замер, потом сказал, что сейчас же приедет на вокзал, но я попросила его пока не двигаться.
В приличном литературном романе, как водится, внезапная смерть персонажа регулирует эмоции выживших и подталкивает действие. В моих же историях, на первый взгляд, может умереть кто угодно, включая главную героиню, и когда угодно. И хоть бы хны.
Когда и кто из прототипов помер, тогда это и упоминается. То есть на смерть как на драматургический ход автор этих строк не возлагает особенной ответственности.
В истории под названием л смерть играет, на первый взгляд, чрезмерную сюжетную роль. Мои отношения с л получили бы некое развитие и безо всяких могильных перегрузок. л вновь попался мне на жизненном пути за две недели до похорон моего отца, погибшего в том же городе, что и отец л. О да! ну и что?
Пыталась прилепить сюда их общий день рождения: моего отца и л; примеряла рассуждение об л как катализаторе моего разрыва с семьей моего мужа. Тоже да, но я и так сбежала бы из их дружной компании.
В то лето события выстроились слишком густо. Попробую изложить хотя бы по порядку. По смыслу не очень получается.
Я выхожу из московского поезда в Воронеже утром двадцать седьмого июля. Холодно, моросит. Кое-что мне уже живописали, посему ощущение безголовости (то есть на туловище нету головы, это понятно?) во мне зреет и распускается. Разверстая шея бросается фонтанами чего-то красного.
Родственники рассказывают подробности: убит он у себя дома, в ковровой гостиной, обнаружен в кресле напротив телевизора; двойной пролом черепа, сверху надет прозрачный пакет, на шее схваченный пластырем. Или изолентой. В этой единственной детали расхождения. Короче, мешок с головой заклеен, и вторая причина смерти - удушье.
Я спешу к его вдове, то есть моей молодой мачехе. Мы с нею друзья, и это горе у нас общее. У покойного есть еще дочь от нее - маленькая. Есть пожилая мать, моя бабушка. Есть четырехкомнатная квартира, машина форд с каменным гаражом и дача.
В квартире кипит работа по подготовке к поминкам. Увидев в гостиной кресло с бурым пятном, я начинаю принимать водку. Я принимаю ее ведрами в течение двух недель, и только к третьей удается отличить ее от воды хотя бы по вкусу.
После девятого дня я собираюсь в Москву. Нежно прощаюсь с мачехой, с которой мы особенно сроднились за эти дни. Ночь перед погребением отца я провела на ее плече, она гладила мою голову и что-то говорила. Ни один голос в мире в тот миг не справился бы. А она - справилась. Под утро я даже заснула на полчаса.