Сейчас Ли уже знала, как это бывает, когда не успеваешь при жизни. И когда уже точно жаловаться некому, всё произошло. И сам себя выталкиваешь из тела и ничего не изменишь.
Или изменишь?
Она опустилась на крыльцо Архангельского собора, подумала секунду и осторожно поплыла в алтарь. Посидела на плече Иоанна Грозного, вспомнила первую встречу с ним. В комнате было тихо-тихо, и царственный покой не нарушался ничем внешним. Крепкий замок, вечные стены. Боже, как одиноко.
Она отправилась к себе домой, теперь уже понимая, что не к себе. Гедат мирно спал на ее подушке. На прикроватной тумбочке лежало письмо.
"О мой ничтожный, о пресмыкающийся..." - писала ему Альматра.
Ли присела на лист и с изумлением обнаружила, что на пожелтевшей бумаге появились новые строки, очень странные, желчные, с упреками. И чернила уже выцвели, хотя она точно помнила, что в день обнаружения письма этих строчек не было. Что такое? Где это загадочная авторица, которая пишет письма, не прикасаясь к бумаге, не появляясь на форме и будучи поклонницей квазивозвышенного стиля?
Ли могла читать только с одной стороны листа. Подобраться к обратной что-то мешало. Естественно, она не могла просто перевернуть страницу. Но и просочиться сквозь лист было нельзя. Она могла проникать сквозь стены и века, но не через этот пожелтевший лист! Что же это...
Гедат перевернулся на левый бок, и одеяло сползло на край кровати, открыв точеную наготу торса и сонный орган, безвольно перекинувшийся на левое бедро. Ли подумала что-то вроде: "Были времена, когда захотелось бы разбудить эту сонную беспомощность, придать ей классическую форму и романтическое содержание..." И кто-нибудь сделает это с ним, но без Ли. Незабвенную Машу лобызали вместе. Парадисову бывшую - уже один Гедат. Бывшая - вроде Маши в кубе, многоместная, неожиданно ворчливо сказала Ли. Вот Альматру ему бы найти, вернуть. И тут ей стало смешно: рассуждения добропорядочной мамаши над обликом потенциальной невестки! Умора.
И вдруг еще один прилив горечи окатил бесплотную маленькую Ли, прекратившую свои расчеты с видимым миром. Как легкой звонкой стреле в мишень, в самую десятку, - ей безумно захотелось в тело. В видимую всего двумя глазами, несвободную по определению, всем чем ни попадя ограниченную жизнь, к правилам которой она привыкла, хотя и потратила на борьбу с ними всю физическую жизнь. Ли подумала, что если теперь удалось бы вернуться, то... Если бы вернуться. Вернуться.
О, наверное так думали многие, дорогая Ли. Прожив столько, уйти так легко - это ли не подарок? А от кого подарок, кстати? То-то.
И всё же очень захотелось обратно. З д е с ь было скучно. И слишком терзала очевидная нерешенность своей з а д а ч и.
- ...Вы зря внесли всё это в вашу книжку. Вас не поймут, потому что понимать это еще не принято. Я, например, будь просто слушатель или читатель - сказала бы вам, что человечество уже давно разобралось с мечущимися бабами, от них покоя ни в постели, ни на кладбище, - сказала Ли ночному
попутчику.
- А я, собственно, не о человечестве пекусь. Тут ведь в чем дело: как вы вернулись? Правильно?
- Усилием. Не знаю каким.
- А зачем - знаете?
- Чтоб не возвращаться больше. Когда устаешь
по-настоящему, надо и уйти по-настоящему. И только очень усталых там примут хорошо. А меня не очень-то приняли.
- А это вы с чего взяли? Вас вообще не очень-то заметили - это да, а вот не очень-то приняли - нет. Зачем было вас принимать, когда вы были такая свежая, такая живая и трепещущая... Это лишь вам казалось, что вы так устали, что переродились в Гедата
и ушли из формы. Чисто бабский каприз: вот вы все такие-растакие, мужики проклятые, я на вас все свои таланты потратила, а вы так и не произвели на меня должного впечатления - несмотря на то, что произвели много всяких впечатлений... Вы провалились еще
на старте: почитайте начало - про Вовочку, про Н...
- Провалилась? - возмутилась Ли.
- А, возмущаетесь? Прекрасно! Вы, кажется, начинаете соображать, к чему я клоню. - Ночной попутчик потер руки. - Ну-ка, давайте топайте дальше по алфавиту - и без глупостей, хватит. Вспомните, скажем, такую хорошую штуку как инстинкт самосохранения. Он к вам, можно сказать, больше в гости ходил, чем жил в полном праве. А почему?
- Но я же все рассказала! Издержки воспитания, медленно переходящие в борьбу и победу над собой... - фыркнула Ли.
- Нет. Только половину. Пока можно подумать, что вы - непризнанный гений женственности, безвременно усопший от своих же безосновательных фантазий...