Конан остался доволен подготовкой своего экипажа. Закончив осмотр, он надел немедийскую кольчугу и повесил на пояс длинный аквилонский меч. Затем проверил, легко ли выходят из голенищ засунутые туда острые кинжалы, и водрузил на голову рогатый шлем с решетчатым забралом.
Теперь он тоже был готов к бою.
Вскоре они Приблизились к кораблям. Было отчетливо видно, что пиратская галера, которую преследовали боевые корабли, сильно повреждена — явно, на ее долю выпали тяжелые испытания. Корма сильно пострадала от баллистических снарядов противника, паруса были порваны и клочьями свисали с мачт. Вероятно, и от экипажа осталось совсем немного человек, отчаянно старавшихся удержаться под градом стрел, которыми осыпали их преследователи.
— Так ведь это «Морская сирена» капитана Уркио! — вдруг выкрикнул низенький широкоплечий контрабандист, который присоединился к Конану на острове Маане. — Здорово отделали этого зуагирского хвастуна!
— Наверняка, он просто попал в капкан. Уркио — хитрая лисица, он никогда не напал бы первым на боевые корабли! — сказал Мюмюн Бег.
— Значит, и у Золотой Пантеры тоже были проблемы…
— Огонь! — скомандовал Конан, и баллисты выбросили первую партию каменных снарядов прямо на палубы иранистанских кораблей. Катапульты направили точно в цель тяжелые копья с привязанными к ним пучками горящей соломы. Стрельцы Гелронда обрушили град стрел на защитников галер, внеся дополнительную панику среди врагов своими точными попадайиями. Таран «Прекрасной девы» врезался в правый борт ближайшей галеры и разнес ее весла в щепки. Штурмовые группы Мюмюн Бега и Юмы сумели забросить абордажные крюки на галеры и стали притягивать их к себе. Ксерксы даже не пытались перерезать веревки и помешать им. Они с радостью приняли бой с одиноким капером, рассчитывая отыграться на нем за скучное длительное преследование корабля Уркио. В своей победе они не сомневались, ибо численное превосходство не давало и повода для сомнения.
— Да здравствует Амра! Лев вернулся! Бей, круши! — кричали пираты, перебрасываясь на вражеские галеры. В рядах иранистанцев наступило некоторое смятение. Они недоумевали, как горсточка плохо вооруженных людей пошла на абордаж и вступила с ними в бой вместо того, чтобы попытаться вовремя убежать. Ведь надо совсем немного времени, чтобы закованные в железо солдаты расправились с полуголыми корсарами. Но у Юмы и Мюмюн Бега был свой план. Экипажу «Прекрасной девы» никогда не справиться с командами трех кораблей, если им не удастся проникнуть в трюмы этих кораблей и попытаться освободить прикованных там гребцов. А вот с их помощью весы могли бы наклониться в сторону победы…
Построившись клином, во главе которого были Юма и Мюмюн Бег, пираты врезались в кордон неприятеля и, бешено работая саблями, сумели прорваться в трюм, где были прикованы к веслам рабы. Вскоре освобожденные невольники, вооружившись чем попадя, набросились на своих угнетателей. Многие из них сразу же погибли под ударами вооруженного до зубов противника, но остальные продолжали драться, страстно желая завоевать столь лелеянную свободу и отомстить за свое унижение и издевательства, которые им приходилось терпеть.
Убедившись в том, что с боковых бортов все идет по плану, Конан сосредоточил свое внимание на протараненной галере. Там дела шли не совсем гладко. Иранистанцы бросились спасаться, стараясь как можно скорее покинуть тонущую галеру. Стрелки Гелронда не давали им возможности сделать это. Но и Гелронд тоже нес потери, не в силах противостоять более многочисленному врагу. Вскоре все полегли, остался в живых только альб. Опершись спиной о бизань-мачту, он с невероятной скоростью посылал врагам стрелу за стрелой, и каждый его выстрел означал чью-то смерть в неприятельском стане. Вот он послал последнюю стрелу прямо в лицо смуглому капитану ксерксов, хлынувших на бак, и вытащил меч. Блестящее острие описало вокруг фигуры в зеленом одеянии искрящийся круг. Древняя веерная защита на время остановила нападавших. Несколько солдат рухнули, но напирающие сзади вскоре могли бы подмять под себя одинокого воина…
Схватившись за веревку, свисающую с центральной мачты, Конан спустился по ней прямо на нос корабля, где сражался Гелронд. Словно тень смерти опустилась на врагов. Тяжелый меч мрачного киммерийца запел в его руках, круша с одинаковой легкостью и головы врагов, и железные доспехи. Будто бес вселился в киммерийца. Его серые глаза сверкали холодным стальным пламенем, из груди вырывалось рычание подобно львиному. Он представлял собой настолько страшную картину, что даже закаленные во многих боях ветераны иранистанской армии дрогнули и отступили назад. Казалось, они вдвоем с Гелрондом они могут отбросить всю неприятельскую армию. Вскоре к ним присоединился низенький контрабандист, который искусно владел короткой махайрой. Акинаки иранистанцев не смогли пробить стальную преграду корсаров.
Но вот в горло одного из контрабандистов вонзилась стрела, прилетевшая с тонущей галеры. Собрав последние силы, он всадил меч в живот огромного ксеркса и бездыханный рухнул на палубу. Другая стрела впилась в правое плечо Конана. Предводитель пиратов выпустил меч из рук и пошатнулся. Опустившись на колено, он выдернул стрелу из плеча. Короткого замешательства было достаточно, чтобы испугавшиеся было враги вновь снова ринулись в атаку.
Но даже раненый варвар был страшен. «Стой на смерть, а коли придет время умереть, постарайся увлечь за собой в чертоги мертвых как можно больше врагов, тогда загробные пиршества будут веселее», — сказал как-то его отец перед первым крупным боем молодого Конана. И сейчас сын могучего кузнеца выполнял волю отца. Железный кулак киммерийца изо всех сил обрушился на голову иранистанца, осмелившегося подойти поближе. И в ту же минуту рогатый шлем Конана принял на себя страшный удар булавой. Сталь, выкованная в Шамаре, не выдержала и лопнула. Конан, качаясь на ногах, еле удерживался на палубе, скользкой от крови, одновременно пытаясь понять, что происходит… Или, по крайней мере, успеть увидеть того, кто отправит его в преисподнюю…
И в этот миг возникший словно из-под земли низенький воин в позолоченной кольчуге принял на себя удар, предназначенный для Амры. Неизвестный нанес молниеносный удар по ксерксу, готовящемуся снова обрушить булаву на теперь уже незащищенную голову Конана, разрубив его пополам и заслонил своим телом тело варвара. Но даже такой искусный воин не смог бы устоять под натиском озверевших противников, для которых понятие победы связывалось с гибелью обессилевшего Гелронда и раненого Конана-Амры.
Спасение пришло в лице самого капитана Уркио. Опытный корсар, зуагир отчаянным маневром развернул свой поврежденный капер и плотно приклеился к иранистанской галере. Оставшийся в живых экипаж мигом взял на абордаж галеру и ударил в спину ксерксам, в рядах которых уже раздавались победные возгласы. А когда к ним присоединились освобожденные от цепей рабы, стало ясно, что победа на стороне пиратов…
Как раз в тот момент, когда весы наклонились в пользу пиратов, на расстоянии в несколько кабельтовых от сцепившихся в смертельной схватке кораблей пронеслась, как быстрокрылая чайка, стройная ладья. На ее мачте развевался вымпел туранского императора Илдиза. Однако по всему было видно, что экипаж императорской яхты не собирается вмешиваться в сражение.
— Как я вижу, ваши соотечественники испытывают серьезные трудности, Ваше превосходительство! — обратился Реас Богард к иранистанскому послу и первому визирю шахима Рапторхана Тошвелу Шаху. Они специально поднялись на верхнюю палубу, чтобы понаблюдать за боем. — Как видно, они совсем не ладят с Белым Братством.
— Этому есть объяснение, уважаемый мудрец. Сражения на море Вилайет случались задолго до того, как нам с вами довелось родиться, и к сожалению будут продолжаться и тогда, когда все забудут о нашем существовании. Но вас, уважаемого Повелителя Зари, будут помнить долго!