Карстен Хенн
Золотая печатная машинка
Информация от издательства
Серия «МИФ. Книжные истории»
На русском языке публикуется впервые
Хенн, Карстен
Золотая печатная машинка / Карстен Хенн; пер. с нем. Марии Мисник. — Москва: МИФ, 2026. — (МИФ. Книжные истории).
ISBN 978-5-00250-383-4
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
First published in German under the title Die goldene Schreibmaschine by Carsten Henn
© Verlag Friedrich Oetinger, Hamburg 2024
Published by agreement with Verlag Friedrich Oetinger, Hamburg, Germany.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026
Фредерику и Шарлотте — самым главным учителям в моей жизни
1
Двух одинаковых радуг не бывает. Из-за преломления света каждый видит свою радугу, даже если несколько человек стоят рядом друг с другом. Каждая радуга существует ровно для одного человека в мире, и каждая — единственная.
Эмили смотрела в окно кабинета номер Z08.23 в школе имени Иоганна Гутенберга в ожидании радуги, созданной специально для нее. Подушечкой пальца она провела дугу по холодному стеклу, как будто так могла призвать ее. Но в этот день у Вселенной не нашлось для нее радуги.
Странная она, эта Вселенная. Ужасно скупая на счастливые случайности — на лотерейные выигрыши или пятерки по физкультуре, например. Зато чрезвычайно щедрая на недоумков. Хотя Эмили казалось, что в ее школе их должно быть не так уж и много. Лучше всего было бы не попадаться им на глаза. Быть как можно незаметнее, сливаться с окружением. Увы, была у Эмили привычка, из-за которой это было невозможно.
Вот-вот должен был начаться урок. Перед каждым занятием Эмили наводила порядок на своей парте. Она достала из рюкзака нужные учебники и тетради, разложила ручки и карандаши от самого длинного к самому короткому, выровняла свой пенал относительно края стола — в пяти сантиметрах. Затем выложила точилку и ластик на их неизменное место перед пеналом.
Эмили делала это вовсе не для красоты. Только так она чувствовала, что все правильно. Она знала, что с тем же успехом могла бы просто нарисовать на своем лбу мишень. Пренебрежение, насмешки и даже обстрел жеваными бумажками стали для нее обыденностью. Но этот порядок был ей очень нужен, потому что в последние несколько лет в ее жизни было слишком много неразберихи. Они переезжали уже семь раз, потому что то мама, то папа меняли работу. Последний год Эмили снова жила у бабушки и дедушки — в единственном месте, где она чувствовала себя дома.
Она опять посмотрела в окно. Радуги по-прежнему не было. Может быть, в эту минуту ее видели в Дубае родители. В пустыне радуга появляется даже реже, чем в оазисах.
— Прости, что отвлекаю, Эмили. Сдается мне, вид из окна куда занимательнее, чем мои уроки. Ты, наверное, умнее всех, раз мои объяснения тебя так утомили.
— Нет, я просто…
Учитель Дресскау не дал ей договорить. Он вел у нее не только математику, но и историю — видимо, Вселенная решила не давать ей никаких поблажек.
— Раз ты такая умная, почему бы тебе не выйти к доске? — Учитель улыбнулся. Делать это он умел хорошо, очень правдоподобно. Даже если при этом испытывал полное пренебрежение.
— А я и не говорила, что умная!
— Выходит, глупая? — Его улыбка стала еще шире. — Понимание своего несовершенства — это первый шаг к прогрессу. Раз уж глупая, тебе и идти к доске. Ну-ка, шагом марш!
Эмили встала, аккуратно задвинула стул на место и подошла к доске. Вопросительно взглянула на Дресскау: какие еще унижения он придумает?
— Что мне нужно посчитать?
— Правильнее было бы сказать не «нужно», а «можно». Тебе дозволено учиться — это большая привилегия! Дети из других стран тебе бы позавидовали. — Он демонстративно вздернул брови.
По классу прошелестел шепоток, и Эмили даже показалось, что она уловила несколько едких усмешек.
— Что мне можно посчитать?