Шеф осторожно покашливает в кулак, но я не обращаю внимания на предупредительные знаки.
— Видите ли, до сих пор в каждой очередной листовке приводились подлинные факты.
Пегобородый «царь и бог» откидывается в кресле, дряблая кожа неожиданно натягивается на скулах. Резким движением, очевидно подсмотренным у какого-то киногероя, он ломает карандаш надвое.
— Значит, вы не желаете способствовать поимке банды «Юстиция»? — с угрозой в голосе вопрошает он.
— Отчего же? — удивляюсь я. — У меня даже есть вполне конкретное предложение. В приемной сидят три секретарши, готовые выполнить любое ваше желание. Велите им отобрать дела по всем нераскрытым преступлениям и распределите их по степени важности. Задействуйте всех своих сыщиков, чтобы работали в полную силу, обеспечьте их безопасность, скажем, на случай внезапных покушений. Как только дела будут расследованы все до единого, команда «Юстиция» прекратит свое существование. Необходимость в ней отпадет. А поскольку создана она была именно в силу необходимости, я и не представляю себе иного способа ликвидировать эту организацию.
— Сладко поете, — говорит он, скривившись, точно от уксуса. — Вам бы фантастические романы писать.
— Я обдумаю ваше предложение, — киваю я. — Мир обезумел и погряз в преступлениях, а вы стараетесь допытаться, что мне известно о команде «Юстиция». Ваше время истекло. Ведь если имя ваше упомянуто в листовке, значит, со дня на день жди разоблачений. В принципе вам следовало бы подумать о защите… или бежать. Разыгрывать шахматные партии в подобной ситуации непозволительное легкомыслие.
— А я докажу, — елейным тоном начинает он, — что командой «Юстиция» движут низменные побуждения: зависть и подрыв авторитетов. Кстати, именно по этой причине вы и попали в число подозреваемых в соучастии, ведь авторитетов для вас не существует, начальство вы в грош не ставите, а заветная мечта ваша — прорваться в верха. При явных анархистских замашках и невротическом складе ничего удивительного, вот только место вам не в полицейском аппарате, а в клинике для душевнобольных. Ну а что касается деятельности «Юстиции», то тут мы имеем дело с тщательно спланированной подлой акцией. Учитывая прекрасную осведомленность и профессионализм, можно сделать вывод, что организация эта вербуется из наших рядов и с одной-единственной целью: вышибить нынешних руководителей и занять их место. Но этот номер у вас не пройдет!
— Сей глубокомысленной гипотезой вы лишь доказываете собственную профессиональную непригодность, о чем, кстати, идет речь и в листовке. Вам нужно найти козла отпущения, и вы присмотрели на эту роль меня. Только ведь никто не поверит, будто я рвусь занять ваше бархатное кресло.
— Идет война Добра и Зла, — любезно просвещает он меня, — и не подлежит сомнению, на чьей стороне окажется победа. Лично я — как поступал и всю свою жизнь — делаю ставку на Добро. Ну а вы поплатитесь за свои коварные интриги.
Шеф все плотнее сжимает губы и время от времени теребит свою редеющую шевелюру. Наконец терпение его явно иссякает и он срывается с места.
— Разрешите вставить два слова! Как правильно заметила Дениза, вам необходим козел отпущения, поскольку «Юстиция» стала вашим личным врагом. Но если вы вздумаете отыграться на Денизе, вы все равно ничего не добьетесь — силу организации вам тем самым не подорвать. К тому же вас неверно информировали: круг симпатизирующих Денизе Врай значительно шире ее ближайшего окружения. Да и вообще, распинать на кресте первую попавшуюся сотрудницу только потому, что она слегка невоздержанна на язык, — это устарелый метод. В наше время люди привыкли думать своим умом и на такую дешевую приманку не купятся.
— Извольте сесть, — бросает хозяин кабинета, и взволнованно расхаживающий Шеф снова опускается в кресло.
— В вашем арсенале самое разное оружие, — перехватываю я инициативу. — Если ничего не добьетесь уговорами, можно перейти и к более верным методам. К примеру, прозрачно намекнуть приятелям, и те снова натравят на меня киллеров. Но я бы вам не советовала это делать. Думаю, за каждым вашим шагом следят, каждое слово фиксируется, так что постарайтесь не впадать в панику и не увязнуть еще глубже. — Я провожу по волосам и внезапно натыкаюсь на крохотную заколку. На мгновение замолкаю, потом продолжаю с еще большим воодушевлением: — Моим коллегам затыкают рты. Дошло до того, что талантливейшие сыщики вынуждены заниматься формальными отписками по делам, которые у них давно отобрали! Что здесь происходит? Допустим, война Добра и Зла — несколько высокопарное определение, но ведь какая-то война действительно идет, причем скрытая, тайная. И вашей задачей должно быть не усовершенствование военных методов, а прекращение самой войны. Действуй вы в интересах полиции, вы бы так и поступили. Чьи же интересы вы представляете? Убита некая женщина по имени Беатрисса Холл, а сыщику не позволяют искать убийцу. Убиты двое наших сотрудников — Марион Терон и Арджил Раффин, покушались и на мою жизнь. Уж кому другому, а вам-то должны быть известны ответы на эти загадки. Вы знаете имя главного виновника так же хорошо, как и я.