Ворвавшись к Шефу, я выразительно тычу пальцем в собственную башку:
— Это ваш сюрприз?
Он отмахивается и переводит разговор на другое:
— Мне только что звонили. Извольте сдать оружие и удостоверение.
— Пришлю по почте. Пока!
Я делаю ручкой и поспешно убираюсь, поскольку чутье подсказывает, что надо поторопиться. За спиной слышатся шаги: за мной гонится Дональд, его здоровенные ботинки грозно стучат по полу. Я не сбавляю темпа, и ему удается настичь меня лишь на улице. Мой верный друг заталкивает меня в свою машину и тотчас дает по газам — без единого слова, с непроницаемой миной.
В довершение этого безумия, проехав несколько кварталов, Дональд останавливает машину, мы вылезаем и пересаживаемся в такси.
— Ты-то хоть на чьей стороне? — ехидно осведомляюсь я.
Дональд гладит меня по голове, но я теперь привычная, не реагирую.
— Я по-прежнему твой друг, — с улыбкой отвечает он.
Вскоре мы расстаемся и с такси, прогуливаемся вдоль берега моря. Гулять так гулять, я не против, все равно мне некуда податься. Огневая точка, именуемая моим домом, не гарантирует безопасности, тем более что Даниэль уехал. Где-то в горах продолжаются съемки фильма, которым, похоже, конца не видно.
Выясняется, что туда мы и держим путь. Дональд берет напрокат машину, вежливенько подсаживает меня под локоток и мимоходом интересуется:
— Что ты опять натворила?
— Когда?
— Только что. Шеф влетел как очумелый и распорядился спрятать тебя от посторонних глаз.
— В таком случае тебе все известно и мне нечего добавить. Ты тоже в этом замешан?
— В чем? — искренне удивляется он.
— Понятия не имею. Вокруг идет настоящая война, а кто на чьей стороне, понять невозможно. Знать бы еще, куда я сама отношусь…
— Ты — с нами. — Он ласково похлопывает меня по коленке.
— Есть хочу, — объявляю я.
— Начинается! — Дональд досадливо чешет в затылке. — Потом окажется, что тебе нужна зубная щетка и смена белья. Ладно, не горюй, разберемся.
Дональд замыкается в себе и в упор не замечает моих настойчивых попыток продолжить разговор. Все его усилия сосредоточены на том, чтобы время от времени сбиваться с пути, а затем утыкаться носом в автодорожную карту, на чем свет стоит кляня съемки, Шефа, Беллока и меня.
В конце концов мы добираемся в то самое, проклинаемое им место, хотя Дональд считает, что имело бы смысл взять напрокат вертолет, а не автомобиль.
Съемочную площадку наверняка подготовили раньше; участники съемок только что прибыли, а работа уже идет как по маслу. Впрочем, неудивительно — вокруг простирается райский пейзаж: суровые горы, густые леса, быстрые ручьи и кроткие серны — словом, все атрибуты рая. Солнце с безоблачного неба низвергает потоки тепла, света, и лишь по едва уловимому шелесту крон можно догадаться о легком ветерке.
Возле жилого фургончика я вижу великолепного и неотразимого Айка Файшака, там же суетятся Андрэ Тахир и оператор, подрабатывающий поставкой кассет Крузу Гварду.
Зато не видно ни Эзио, ни его амбалов. Даниэль в компании четырех мужчин подпирает стену наспех сколоченного деревянного домика, наше появление его ничуть не удивляет. Не двигаясь с места, он ждет, когда мы сами к нему подойдем.
Дональд молча сует ему в руки пакет с покупками, Хмурый заглядывает внутрь. Ничего интересного — зубная щетка и женское бельишко.
— Эмигрируешь? — улыбается он и гладит меня по голове.
Проверки ради я тоже трогаю волосы, но крохотной заколочки как не бывало. Ну и ловкачи, думаю я и даже испытываю некоторую гордость: ведь дражайшие коллеги именно меня избрали слепым орудием своих темных делишек.
Даниэль представляет мне своих знакомцев, причем называет только их имена:
— Патрик.
Высокий, спортивного сложения, темноволосый и темноглазый мужчина крепко сжимает мою руку. Лицо его кажется мне смутно знакомым, но я не успеваю над этим поразмыслить, так как Даниэль подталкивает следующего:
— Стив.
Этому на вид лет тридцать, мужской идеал давно минувших пятидесятых годов — зачесанные назад белокурые волосы заплетены в косичку и перехвачены узкой ленточкой, должно быть в память о Фанфан-Тюльпане. Стив также высокого роста и со спортивной выправкой, выражение лица добродушное, но в светлых глазах сквозит затаенная печаль.
— Луис.
Следующий в компании тоже не зеленый юнец — под тридцать, — но мальчишеского склада: очень тоненький, с густой шапкой курчавых волос, пухлые губы, небольшой вздернутый нос. Лицо упрямого ребенка.