Словом, все резвятся как могут, время тоже не стоит на месте. После короткого перерыва наступает сцена обеда, когда компанию должна скрасить подружка главного героя.
Юная актриса, темноволосая красотка, демонстрирует модный ныне стиль игры, сочетая стервозность с обаянием. Голос у нее сладострастный, под стать той актерской продукции, которую она выдает. Застолье отснято, и в тени деревьев возле дома должна разыграться шутливая сцена, когда мужчины обучают девицу приемам самообороны, однако режиссерский замысел срывается.
Тахир предлагает актрисе сымпровизировать, она повисает на ближайшем мужчине, и мизансцена мигом приобретает столь непристойный характер, что так и просится в какой-нибудь порнофильм. Слившись с жертвой, девица пытается его изнасиловать; во всяком случае, Тахир именно так трактует увиденное и хватается за голову.
Режиссер растолковывает девице, чего он от нее ждет. Та пытается выполнить его указания, в результате чего красноносому Файшаку достается ногой в подбородок. Кинозвезда с оскорбленным видом покидает площадку. Тахир растеряно глядит ему вслед, затем, пожав плечами, поворачивается в мою сторону.
— Где тут у нас чемпионка по оплеухам? Можете изобразить то, что мне требуется?
С превеликой радостью! Взмах ногой, и я припечатываю режиссерский подбородок. Вдохновленный столь ошеломительным результатом, Тахир требует, чтобы я с ходу обучила девицу. Несмотря на все напутствия Даниэля держать язык за зубами, я не могу удержаться от замечания:
— Будь я в таком прикиде, мне бы тоже не шевельнуть ни рукой, ни ногой. Тут уж надо решить, что требуется от исполнительницы, — свободно двигаться или красоваться манекеном на экране. Брючки на ней шикарные и сидят как влитые, но в них ведь ни вздохнуть, ни выдохнуть.
К моему удивлению, девица соглашается и бежит переодеться. Правда, здесь возникают известные трудности, поскольку за обеденным столом она восседала в брюках в облипочку, а значит, в кадре надо как-то намекнуть на смену туалета. Решение выбирается самое простое. Актриса облачена в закрытый купальный костюм под брючками, которые после обеда она одним небрежным движением сбрасывает при всем честном народе.
Хмурый явно изнывает от скуки. Пока режиссер работает с девицей, они с Патриком отходят в сторонку и вольготно разваливаются на траве. Я не свожу глаз с этих спокойных, уверенных в своей силе мужчин. Они переговариваются между собой — негромко и безо всякой жестикуляции. Даниэль жует травинку и время от времени поглядывает на меня отстраненным, невидящим взглядом. Меня охватывает непреодолимое желание подслушать, о чем они толкуют.
Режиссер уломал-таки Файшака вернуться на съемочную площадку и продолжить работу над прерванной сценой. Однако все его усилия напрасны, профессиональные актеры не справляются с трюками. Так что Даниэль вынужден прервать сиесту и включиться в работу.
Несчастный режиссер, весь в поту, пытается выжать из кумиров экрана все возможное и наконец в отчаянии опускается на стул возле камеры. Стив берет под крыло актрисочку и, призвав на помощь все свое обаяние, слегка поднимает в ней бодрость духа, но отрабатывать приемы она наотрез отказывается.
— Ничего не поделаешь, значит, у меня недостаточно гибкие мышцы! А главное, я должна выглядеть на экране эффектно! — Порхающей походкой малышка дефилирует перед Тахиром. Зрелище и в самом деле эффектное.
— Ну как ты не поймешь! — разоряется режиссер. — Здесь необходима легкая, почти шуточная сценка, чтобы разрядить напряжение зрителя. Попробуй еще раз, Эдита! Впрочем, нет. Эй, драчунья, — обращается он ко мне, — изобразите-ка дуэт со своим приятелем.
Даниэль ободряюще подмигивает, и я выхожу на съемочную площадку. Оживив в памяти уроки Таноса, я развиваю атаку, а мой противник притворяется, будто сражен наповал, и, проделав обратное сальто, недвижно распластывается на траве. Его тотчас сменяет Стив, а после того как умело поставленным блоком ударов я «укладываю» и его, на арену вступают Луис и Рюль. Вся троица, видимо, прошла одну и ту же школу, в ловкости им не откажешь, да и на юмор они не скупятся, так что со стороны есть на что посмотреть. Очередь за Патриком, который тоже пасует передо мной. Пятеро суперменов трупами валяются в траве, а я покатываюсь со смеху.
— Нельзя ли без шутовства, — ворчит Тахир. — Давайте повторим еще раз.
— Уж не крови ли жаждете в такую жару да за какую-то жалкую сотню? — нагло осведомляюсь я.
По знаку режиссера ко мне подходит гримерша, крутит меня перед собой так и этак, зачем-то ощупывает волосы. Из вполне естественного побуждения я тотчас запускаю пятерню в свою гриву: надо же проверить, что она там спрятала. Тревога ложная, ничего подозрительного не обнаруживаю. В следующую секунду руки мои сами хватаются за пояс брюк, поскольку шустрая девица мигом расправилась с застежкой и готовится с меня их стянуть.