Хмурого эта картина от души забавляет, его приятелей — тоже. Чтобы подпортить им удовольствие, я перестаю цепляться за эту важную деталь гардероба, самостоятельно избавляюсь от брюк и медленно поворачиваюсь перед зрителями: пусть полюбуются. На краткий миг вся компания в шоке, но затем физиономии каскадеров вновь растягиваются в ухмылке.
Тахир вяло машет рукой, и гримерша — возможно, она же костюмерша — уводит меня в один из фургончиков и предлагает облачиться в точно такой же купальник, как на Эдите.
Под конец дня мы вшестером уходим в лес. Стив и Луис неистощимы на выдумки, по лесу гулко разносятся раскаты смеха. Скоро выясняется, что лесок совсем небольшой: взбегает к вершине холма, да там и кончается. По другую сторону холма, в долине, виднеется крохотное озерцо. Лучи лениво клонящегося к закату солнца отражаются в недвижной водной глади, окрашивая ее в золотисто-багровые тона.
В позаимствованной у Даниэля рубашке я вхожу в озеро, погружаю в воду лицо и волосы, долго плаваю, пока не устают мускулы. Притихшие мужчины держатся вдали. Наконец Хмурый отделяется от компании и плывет ко мне. Лежа на спине, мы покачиваемся на поверхности, пальцы наших рук сплетены. Изредка всплеснет хвостом рыба, оглушительно орут лягушки, нацелившийся на добычу комар назойливо зудит над головой, а мы молчим.
Ах, не призывали бы в город неотложные и прерванные дела, я была бы счастлива предаться покою, но сейчас… от постоянного напряжения горло стиснуто спазмом, желудок бунтует. Я выбираюсь на берег и, опершись ладонью о ствол дерева, делаю глубокие вдохи, пытаясь побороть дурноту.
— Жаль… — бормочет за спиной Хмурый.
— Чего тебе жаль?
— Все складывается не лучшим образом.
— Да уж! — согласно киваю я. Прислонясь к дереву спиной, ловлю его взгляд. — А со стороны такое впечатление, будто ты участвуешь в съемках от нечего делать и ради собственного удовольствия. Поделись опытом, как тебе это удается.
— Почему ты не согласилась на роль дублерши?
— Я же не знаю, сколько продлится эта вынужденная эмиграция! И вообще, Тахир мог бы подыскать профессиональную каскадершу.
— Он не может этого сделать по двум причинам. Бюджет фильма практически исчерпан, а кроме того, всех профессионалов публика знает в лицо как облупленных.
— Скажи, люди в группе Патрика… они вроде тебя или боевиков Эзио?
— Нет. Они в известном смысле профессионалы.
— Профессионалы — в чем?
Ответ можно вычислить заранее — Даниэль меняет тему:
— Ты врезала Главному, потому что обнаружила заколку в волосах?
— Врезала потому, что он поинтересовался моим мнением. А мне он был антипатичен с тех самых пор, как узнала, что в его распоряжении персональный лифт и целый этаж, устланный коврами. Что с меня взять, я ведь, оказывается, по складу своему склонна к интуиции.
— К интуиции и суициду, — ухмыляется Хмурый. Видя, что мне полегчало, он подходит ближе и обнимает меня за плечи. — Пойдем обратно, иначе нас съедят комары, хотя нам самим не мешало бы поужинать.
— Обожди! По-моему, сейчас ты вполне мог бы раскрыть суть своей тайной миссии. Я оказалась вне игры и жду не дождусь, когда все кончится.
— Почему я должен верить в это, если ты сама не веришь? Да я по глазам вижу, что ты только подстерегаешь удобный случай, чтобы угнать машину и умчаться в город!
Одарив Даниэля улыбкой, я прижимаюсь к нему.
— А вот и не угадал! Я останусь с тобой.
— Тогда пошли ужинать, а потом ты отправишься на боковую.
— А ты?
— Чуть позже.
— Значит, опять…
— Все верно, опять «секретная миссия». Наверняка ты успела сообразить, о чем речь. Есть группа людей, которые в обстановке полнейшей секретности делают все возможное для достижения некой почти утопической цели.
— Зачем вам понадобилось втягивать меня в это дело?
— Видишь ли, все получилось само собой. Ты «засветилась», зато мы как бы оказались в тени. Словом, ты невольно помогла нам. А дальнейшие события на твоей совести. Ты ведь у нас большая мастерица мутить воду и притягивать неприятности, в то же время вызываешь в людях нетривиальные реакции. Одни, пообщавшись с тобой, испытывают неодолимую потребность излить душу, другие в ответ на твои провокационные выходки впадают в ярость. Я по-прежнему против твоего участия в деле, и меня нисколько не утешает тот факт, что «неизвестные доброжелатели» помимо твоего ведома страхуют тебя. Ведь защитить практически невозможно. Не умей ты постоять за себя, давно бы уже сыграла в ящик. Ну а у меня свои виды на тебя — иного характера и весьма далеко идущие.