— Грандиозная новость.
— Президент после своего переизбрания уволил нескольких чиновников высшего эшелона и посадил своих людей. Один из них почтил меня доверием. Отряды единомышленников вербовались в обстановке полнейшей секретности, так что поначалу мы даже не были знакомы друг с другом. Впрочем, не стану вдаваться в подробности. Руководить одним из таких отрядов было поручено мне. В связи с этим я и начал сниматься в фильме, первое время даже не догадываясь, чего ради все это затеяно. Участие в съемках обеспечивало свободу действий — целыми днями я на глазах у Эзио, а потому вне подозрений, не то что ты. Если бы ты прислушалась к моим просьбам, мы могли бы с первой минуты действовать сообща.
— Ага, по твоим намекам поймешь, что к чему… Почему прямо не сказал?
— Господи, да мы тысячу раз пережевывали эту тему! Могла и сама проявить сообразительность.
— Мартин тоже участвует?
— Можно сказать, поневоле влип, — улыбается Даниэль, — когда его измордовали у рынка. С этого дня для них с Конрадом все и началось, а потом ты втравила ребят в авантюру с листовками. Но в отличие от тебя Мартин не задавал лишних вопросов, просто старался помочь. Ребятам тоже пришлось потрудиться. В один из съемочных дней Мартин уснул в машине, а открыв глаза, увидел, что Эзио внимательно разглядывает его через стекло. Парень, конечно, струхнул — ведь если убийца Беатриссы Холл узнал нежелательного свидетеля, то ему несдобровать. Конрад с компанией организовали круглосуточное дежурство, и подстраховка пришлась как нельзя кстати, когда к тебе заявились киллеры.
— А Эзио узнал Мартина?
— Кто его знает. Все внимание бандитов было приковано к тебе, а с тобой, как известно, не соскучишься. Другая участница событий — Марион Терон — тоже прибавила им забот. Правда, ее интересовал только Любош и она даже не задумывалась, насколько опасно вставать старшему Хольдену поперек дороги. Если Любош придет в себя и сможет говорить, мы узнаем подробности. Будут еще вопросы?
— Конечно! Сотни… Ничего, если я буду задавать их не в алфавитном порядке? Тогда скажи, кто такие Патрик, Стив, Луис и Рюль?
— Тахир — независимый режиссер, они с оператором снимают фильм на собственные средства. Заполучить Файшака на главную роль обошлось в кругленькую сумму, зато нашелся продюсер, готовый субсидировать фильм на определенных условиях, и одно из этих условий — привлечь к участию в съемках вышеназванных джентльменов. Каскадеры они первоклассные — сама видела. Ну а поскольку нам приходится вместе работать, ничего удивительного, что мы подружились. Сообща отлучаемся иногда, и это никому не бросается в глаза. Патрик Вайн — руководитель оперативной группы отдела по борьбе с организованной преступностью и терроризмом. Остальные парни — тоже коммандос. В прошлом году они сыграли немалую роль в сенсационном разоблачении Карла Хабрея. На сей раз задача у них посложнее, но справляются парни блестяще. Потерпи, Дениза, скоро конец, тогда сможем поговорить и на другие темы.
— Какие именно?
— Не отвлекайся, дорогая. Сейчас речь идет о том, как продержаться эти последние дни. Обещай ничего не предпринимать без моего ведома и никуда не отлучаться в одиночку.
— Обещаю.
— В ближайшее время в газетах, на радио и телевидении появятся разоблачительные материалы о коррумпированных чиновниках самого высокого ранга. Но наши имена не всплывут. Мы по-прежнему останемся безвестными исполнителями, уступив славу «Юстиции», члены которой должны оставаться в тени. От тебя требуется лишь одно — побеседовать с Любошем Хольденом, а прочее предоставь нам.
— Не понимаю… Если все негодяи изобличены и пойманы с поличным, чего вам бояться?
— Как это — все пойманы? — искренне удивляется Беллок. — Зараз всех не выловишь. Процесс это длительный, сейчас ему лишь положено начало. Выявлен определенный круг лиц, которым место за решеткой, но и те, кто угодит за решетку, вряд ли смирятся с поражением.
— Выходит, «Юстиция» не будет распущена?
— Конечно, нет. Она еще не раз сослужит службу. Полиции, президенту, народу.
— И станет олицетворением Справедливости? Как бы ей со временем не переродиться в нечто другое…
— Ты имеешь в виду, что тем самым устанавливается как бы двойной подход: один — диктуемый юридической нормой, другой — осуществляемый Юстицией? Нет! Это будет скорее Совесть, чем справедливость, ясно?
Я не спешу с ответом, занятая важным делом: лихорадочно раскладываю информацию по полочкам. Проходит какое-то время, прежде чем я рассовываю все по местам, и тем не менее остаются кое-какие пробелы.