Еще одна глубокая затяжка, и Эдита лениво поднимается с земли. Движения ее мягкие, гибкие, как у кошки, напряжение в голосе пропало.
— В следующий раз этот номер у нее не пройдет. Встану посреди дороги — и ни с места. Пускай она остановится и подберет меня.
— Кто — она? — Файшак не скрывает насмешки.
Эдита делает очередную затяжку.
— Жизнь, кто же еще, по-твоему!
Докурив до конца сигарету, девушка меняется до неузнаваемости — лицо спокойное, кроткое, она с улыбкой оглядывается по сторонам.
— В такие минуты даже дерьмо кажется розовым.
Давая понять, что импровизация окончена, Эдита резко встряхивает головой. Бросает окурок, каблуком вдавливает его в землю и повторяет:
— В такие минуты любое дерьмо видится в розовом свете.
Я готова наградить ее аплодисментами, но боюсь, публика неверно меня поймет. Зато решаю при случае непременно разжиться розовой сигареткой, а то и двумя. Вдруг мне тоже поможет…
Начинается репетиция. Тахир подозрительно следит за Эдитой, но не находит, к чему придраться. Оба актера сегодня играют выше всяких похвал, и на съемочной площадке царит приподнятое настроение.
Вскоре после полудня доходит до повторения вчерашней сцены с моим участием. На сей раз камера меня уже не смущает, я с удовольствием заменяю Эдиту в эпизоде с драками. Остальные участники работают в том же ключе, что лишь немногим облегчает задачу, ведь драться приходится по-настоящему. Каскадеры не падают на землю при одном моем приближении, как вчера; я всерьез нападаю, они защищаются, не делая сверх того ни единого лишнего движения, но никоим образом не идут на контакт. Патрик и Стив с непостижимой быстротой и ловкостью увертываются от всех моих попыток достать их рукой или ногой и лишь под конец, опережая вмешательство Тахира, дозволяют мне управиться с ними. С доктором не нужно долго возиться, он услужливо подставляется под удар. Остаются Луис и Даниэль Беллок. Обоим игра доставляет явное удовольствие, в особенности Луису, этому мальчику-мужчине. Разыгрываемое нами действо вновь приобретает элементы бурлеска, но ведь даже в сценарии сказано «шуточная сцена». И Луис дает себе волю, обратным сальто, кувырками через голову, обезьяньими прыжками с дерева на дерево и прочими фантастическими трюками повергая в восторг присутствующих. Попробуй к такому подберись! С досады я бросаюсь на Хмурого. Он увертывается от ударов, падает на землю и откатывается в сторону, со смехом подначивает меня и наконец получает по полной программе. Луис, сидя на нижней ветке дерева, небрежно покачивает ногами и чистит ногти, с видом победителя посматривая на меня сверху. И вдруг сук под ним ломается и Луис вместе с веткой летит на землю. Какое-то мгновение они недвижно покоятся в обнимку, затем Луис, отбросив сук, встает и хохочет как ни в чем не бывало.
С чувством честно исполненного долга я удаляюсь со сцены.
— Что вам стоило вчера сыграть так, — ворчливо замечает Тахир.
— Вчера я еще не доросла до вершин искусства, — с улыбкой отвечаю я.
Поморщившись от такой дерзости, режиссер хвалит Луиса за классную работу и объявляет перерыв на обед. Далее предстоит сложная сцена, и Тахир желает, чтобы съемки шли без репетиций и дублей.
Пока же участники съемок предаются радостям желудка, веселье брызжет и бьет через край. Рюль не знает ни минуты покоя: приятели потребовали, чтобы порции мяса каждому он разрезал на кусочки, а Луис так и вовсе пожелал, чтобы ему клали в рот. «Слуга» исполняет пожелание, да с таким энтузиазмом, что после каждого кусочка обтирает подопечному рот недовязанным шарфом. Свое творение — вместе со спицами и нитью, пуповиной тянущейся от клубка, — Рюль повсюду таскает за собой, перебросив через локоть, как официант — салфетку. По-видимому, меня он тоже держит за своего парня, поскольку походя нет-нет да и сунет кусочек и, не дожидаясь, пока я разжую и проглочу, подносит ко рту стакан с апельсиновым соком. Нить от шарфа скрепляет наше единство, обматывая всю компанию за рядом ряд, по мере того как Рюль выписывает возле нас круги. При этом доктор не произносит ни слова, так как рот у него набит собственной порцией жаркого, и стоит исчезнуть во рту последнему кусочку, он захватывает зубами следующий.
Чуть поодаль, за накрытым столом, обедают Эдита, Файшак и Тахир. Девушка развлекает компанию, сама почти не притрагиваясь к еде. То и дело она поглядывает в нашу сторону, ее явно забавляют старания Рюля, и не понять, кому она больше сочувствует, — хлопотливому доктору или всем нам, плотно опутанным пряжей.