Дальнейшие попытки заснуть ни к чему не приводят. В тревожном полузабытьи мне то и дело являются родители и Мартин, связь с недавним кошмаром кажется несомненной. Широко раскрытыми глазами я таращусь на потолок и стены фургона и стараюсь успокоить себя: Мартина оберегают друзья, да и вообще Мартин — взрослый мужчина! А разве Арджил Раффин не был взрослым мужчиной? — коварно нашептывает внутренний голос. Тут уж не до сна.
Мало того, в фургон залетает шмель, в тесном пространстве его охватывает приступ клаустрофобии. Он мечется как безумный, гудит, жужжит, бьется об оконное стекло. Поди разбери этих тварей, суются без приглашения и давай шуметь, галдеть, хозяев будить. На мою беду, и этот шмель оказался из забывчивых — ну что ему стоило запомнить, через какую щель проник внутрь! Ведь где вошел, там можно и выйти. Короче, если бы не эти досадные помехи, спи хоть целый день.
Не дают спать — приходится вставать. По лагерю слоняются два-три человека, осоловелые от жары. Я прямиком направляюсь к озеру. Как и следовало ожидать, съемочная группа почти в полном составе собралась там, так что не искупаешься.
Но нет, бывают и приятные разочарования. При виде меня Тахира осеняет очередная гениальная идея, и через несколько минут я за деньги проделываю в воде те самые трюки, к которым рвалась собственного удовольствия ради. Вот уж спасибо Эдите с ее отсутствием спортивной закалки!
Между делом мне удается перемолвиться словом с Даниэлем.
— Всю ночь донимали кошмары, так что хочу наведаться в Лайн.
Его ничуть не радует мое заявление.
— Подожди немного, и поедем вместе.
— Не стану я ждать! Зато вместо тебя могу прогулять твою машину.
— Что толку говорить «нет», ты ведь все равно не послушаешься.
— Я же объяснила — мне приснился дурной сон, а дурные сны не к добру.
Тахир призывает Хмурого к работе, и дублеру не остается ничего другого, кроме как встать перед камерой. Переодевшись в сухое, я сажусь за руль «мазды». Несмотря на невообразимую жару, от непонятной тревоги меня колотит дрожь, зуб на зуб не попадает, руки-ноги вялые. По заведенной привычке я влетаю в колдобину на лесной дороге, в результате чего прикусываю язык. Для одного дня предостаточно, думаю я, сглатывая кровь, и решаю положиться на машину — авось вывезет.
С правой стороны дороги что-то поблескивает. Мигом насторожившись, я бросаю взгляд в зеркало заднего вида. В гуще деревьев прячется зеленый автомобиль, вроде бы без людей. Меня это настораживает, я осматриваю дорогу впереди и сзади, но поблизости никого не видно.
Минуту спустя сворачиваю на подъездную дорогу, а оттуда по широкой дорожной развязке выезжаю на автостраду. Движение оживленным никак не назовешь, так что я жму на газ и решаю до въезда в город обзвонить родственников по сотовому телефону. В квартире родителей никто не отвечает, и зубы мои еще громче выбивают дробь. Звоню Мартину, набираю номер собственной квартиры — результат тот же самый. Пытаюсь дозвониться до Конрада — там тоже никто не берет трубку. Вымер, что ли, наш город?
Я включаю радио, могла бы сообразить и пораньше. Передают новости, диктор сообщает о волне арестов, и это отчасти успокаивает меня. Да, «Юстиция» сделала ловкий ход: изготовили несколько копий документов, разослали по разным инстанциям, на каждом экземпляре указав, кому еще отправлены материалы. Меня ожидает очередной сюрприз. Когда речь заходит о пегобородом боссе, звучит одна из магнитофонных записей, и я слышу свой голос. Рука моя непроизвольно тянется к волосам. Имя Денизы Врай не названо, однако угрозы моего собеседника говорят сами за себя. В передаче использованы и другие записи, изумлению моему нет предела. Не знаю, каково сейчас рядовым слушателям, если даже я ошарашена градом откровений.
Прослушав до конца, снова берусь за телефон, на сей раз пытаюсь отловить Квазимодо. Гудок за гудком на другом конце провода, я уже теряю надежду, и тут в трубке раздается голос моего друга.
— Я на пути в Лайн, — не давая ему опомниться, говорю я. — Хочу повидать родителей; Это необходимо!
— Никакой необходимости нет, с ними все в порядке. Лучше бы о себе позаботилась. Ты одна?
— Да.
— На твоем месте я бы повернул обратно! — Квазимодо кладет трубку.
Гудки отбоя. Я раздумываю, не послушаться ли мне совета, но страх не отступает.
Звоню Дональду домой — никого. Набираю номер нашей конторы. Трубку снимает Фабио, я не представляюсь, прошу Дональда. Фабио узнает меня и сообщает: