Даниэль все свои слова оставляет при себе, зато я улавливаю его облегченный вздох. Тоже кое-что. Ведь просил же он меня не трепыхаться и оказался прав.
Парни разбредаются кто куда. Никаких документов при убитом гангстере Патрик не обнаружил и отправился обследовать зеленый «опель». Других дел у них, наверное, тоже хватает, только мне об этом ничего не известно, и никто не горит желанием просветить меня на этот счет.
Даниэль отводит меня в фургон, укладывает на койку и присаживается рядом. Несколько минут он молча смотрит на меня. Я тоже разглядываю его глаза, прямой нос, складки в углах рта, проступившую на подбородке щетину. Налюбовавшись всласть, подаю голос:
— Может, принесешь выпить чего-нибудь покрепче?
— Ты ела сегодня?
— После поем. Сперва нужен глоток спиртного — в желудке будто кол стоит.
— Видел я, как тебе заехали этим колом.
Лицо Даниэля мрачнеет при этом воспоминании, затем он кивает и отправляется на поиски спиртного. Обнаружить ему удается только виски, но я не привередничаю. Поперхнувшись первым глотком, откашливаюсь и деловито уточняю:
— Когда едем к Хольдену?
— Отчего бы тебе не освоить вязание, Дениза? Обратись к Рюлю, он даст пару уроков. А хочешь, я научу тебя стряпать?
— Патриархальный образ жизни не для меня. И вообще, могу съездить одна, дорогу знаю…
— С тебя станется. — Он делает глоток виски. С кем поведешься, от того и наберешься. Еще немного общения со мной, и Даниэль пристрастится к алкоголю. — В следующий раз выбирай дубинку полегче.
— Предпочитаю действовать ногами.
— Лучше бы мозгами, — ворчит Хмурый, но затем, сменив гнев на милость, целует меня.
Именно этот момент выбирает Тахир, чтобы самым бестактным образом ворваться к нам. У изголовья постели он притормаживает и, с трудом сдерживая бешенство, спрашивает:
— Кто разрешил устраивать скандал во время съемок?
— Какой скандал? — удивляюсь я.
— А субъект, которого застрелили?
— Был — и нету, выбросьте из головы. Никакого скандала не будет. — Я наливаю полный стакан виски и с радушием истинной хозяйки дома угощаю режиссера.
Он принимает подношение и, влив в себя спиртное, продолжает:
— Собственно говоря, фильм закончен — я имею в виду натурные съемки. На прощание могли бы посвятить кое в какие детали…
— Что именно вас интересует?
— Ну, например, кто этот человек, которого убили?
— Отпетый головорез. Два часа назад меня пытались убить, и это не единственное покушение за последние недели. Но вам лучше в детали не вникать, если мечтаете о долгой режиссерской карьере.
— Этот фильм поглотил почти все мои капиталы, и я надеялся, что прокат окупит затраты. Но то, что творится здесь, вряд ли послужит хорошей рекламой.
— Помилуйте, да лучшей рекламы не сыскать!
Тахир делает шаг ко мне и вопит:
— А что, если вместо этого головореза явятся другие? Коли решили убить, то так просто не отступятся, не надейтесь. Но я не желаю быть хоть каким-то, боком причастным к этим разборкам. Получите свои деньги и проваливайте. Мы тоже здесь не задержимся. Жалею, что клюнул на эту удочку: романтическая обстановка, съемки на лоне природы, жилые фургоны…
— «Разборки», как вы изволили выразиться, могли произойти и в прозаической гостинице. Странно, что вас нисколько не возмутило, когда Эзио Кальви и его подручные на глазах у вас мордовали дублера. Кстати, это ничего, что вы стоите на моей ноге?
Тахир пятится назад, но даже с расстояния в несколько шагов видно, что он носит контактные линзы. Ох уж это киношное тщеславие!
— Мог бы и сам догадаться, что с вами неприятностей не оберешься! — раздраженно пыхтит он. — Был здесь вчера один из людей Кальви, как раз вашей персоной интересовался. Ясное дело, не к добру…
— Жаль, что нас не предупредили, — мрачно роняет Даниэль. Кончиками пальцев он проходится по щетине на подбородке. — Значит, опасаетесь за судьбу своего фильма? А известно ли вам, что кое-кто приторговывает видеокассетами с отснятым материалом?
— Что вы говорите?!
— Пустячок, а может обернуться неприятностями. Чего доброго, украдут какую-нибудь из ваших ценных режиссерских идей. Ну а события, которые разворачивались здесь, у вас на глазах, могут пригодиться для очередного сценария. Все, Тахир, тема закрыта. Идите к дьяволу!
Режиссер впадает в задумчивость, затем физиономия его расплывается в ухмылке. По принципу самообслуживания он наливает себе виски и говорит уже совсем другим тоном:
— Если начистоту, то я бы не прочь и в дальнейшем снимать фильмы на таких условиях. Сперва мне предложили вас дублером. — Тремя пальцами он делает выразительный жест, на всех языках означающий одно — деньги. — Часом позже заявился Хольден, привел своих людей. — Снова тот же выразительный жест. — Чуть погодя пожаловали ваши приятели и также скостили немалую сумму с расходов. При этом продемонстрировали высший класс. В целом свете не найти каскадеров, которые бы так выкладывались. В общем, до сих пор я был даже благодарен обстоятельствам. Чтобы не утратить чувства благодарности, не стану спрашивать, какая игра тут разыгрывалась. Но теперь с меня хватит. Уезжайте немедленно!