— Жаль, что ты с опозданием делишься своими секретами, — не удерживается от упрека Даниэль. — И много их еще у тебя в заначке?
— Итак, — вмешивается Патрик, — необходимо проверить, не удрал ли Хольден через потайной ход, и если да, то куда подался. Возможно, Любошу известны убежища братца. Упустить Хольдена равносильно катастрофе. Вы ужинайте, а я тем временем попробую кое-что выяснить. — Он встает из-за стола, затем, передумав, снова садится. — Поиски ключа я предпочел бы доверить своим людям. — Патрик испытующе смотрит на меня, но я решительно трясу головой.
Он молча кивает, переглядывается с Даниэлем и поспешно покидает ресторан. Эти единомышленники без слов понимают друг друга, зато меня не намерены посвящать в свои планы.
— Никаких военных советов, знай себе посиживай в ресторане и набивай брюхо! — в сердцах бросаю я.
— Чем плохо? — невозмутимо откликается Хмурый.
— В логово Хольдена полезем безоружными?
— Вопрос не по адресу. Командуешь парадом ты, а я жду твоих указаний.
— Нечего уходить в кусты! — не выдерживаю я и улыбаюсь — сперва Даниэлю, затем подоспевшему ужину. Оба одинаково соблазнительны, однако в данный момент я предпочитаю радости желудка. Стараюсь есть спокойно, небольшими кусочками, как и полагается приличной даме.
Мысли мои без конца возвращаются к Патрику Вайну, его невозмутимой сдержанности, какую я имела возможность наблюдать в последние дни. В конечном счете вроде бы удалось понять, у кого в моем окружении есть причина охотиться на Хольдена, но почему этим занимается группа Патрика и Даниэль? Неужели они никогда не позволяют себе расслабиться, выпустить пары?
Правда, Даниэля мне доводилось видеть вышедшим из себя. У любого другого человека подобное состояние непременно сопровождалось бы припадком бешенства или потерей сознания, а этот стиснет зубы, прикусит губу, наморщит лоб — вот и все внешние признаки.
— Даниэль! Хочу с тобой поговорить…
— Валяй, не стесняйся.
— Вот я все думаю о вас… Стив, Луис и Рюль компенсируют нервные затраты тем, что дурачатся без конца. А ты и Патрик? Чем спасаетесь вы, чтобы не сойти с ума?
Мой вопрос повергает Хмурого в задумчивость. Какое-то время он не отвечает, погруженный в свои мысли, затем, перегнувшись через стол, сжимает мою ладонь.
— Если я правильно уловил, то это вопрос на засыпку. Не знаю, право, что и ответить. Ну а за Патрика и вовсе не могу говорить.
— Должен же быть какой-то ответ! Разгуливаете с непроницаемыми физиономиями, никогда не срываетесь, не орете, не топаете ногами, но надо же как-то снимать напряжение. Так что давай, выкладывай правду! В чем твой секрет?
Даниэль отправляет в рот кусок мяса и усмехается.
— Пожалуй, в тебе.
— Во мне?! М-м… ну ладно. А раньше, когда меня не было?
— Возможно, это прозвучит глупо, но все проще простого: напряжение снимается как бы само собой. Прежде, когда мы с Эллой были вдвоем, она развязывала узелки, а теперь у меня есть еще и ты. Равновесие поддерживается любовью. Хотя, конечно же, и мои нервные клетки истощаются и гибнут, как у каждого нормального человека.
— Значит, все дело в любви, — без особой убежденности бормочу я.
— Я же говорил, звучит глупо, — улыбается Даниэль. — Заигранная пластинка. Но это так.
— Высокопарные слова!
— Скорее, возвышенные. Догадываюсь, каким будет твой следующий вопрос. Как можно сохранять спокойствие, имея дело с тобой? Это и для меня самого загадка. Но если уж требуется объяснение, я бы сказал так — в первую очередь важны не те слова, что срываются с твоего длинного языка, и не твои бесконечные закидоны, а то, что за ними стоит. И если чутье меня не обманывает, под бурными волнами скрывается прочная твердь. Возможно, для тебя это новость, но я привык шевелить извилинами. Способность мыслить, между прочим, тоже один из способов снимать напряжение. Когда удается все расставить по местам, сразу становится легче.
— Как просто…
— Но это и в самом деле просто. Примечай и раскладывай по полочкам. Например, к тебе я приглядывался с самой первой минуты. Поначалу был шокирован твоими манерами и стилем, но с тех пор, как ты могла заметить, тоже кое-чего от тебя поднабрался. Не без пользы для себя. Однажды я сделал открытие, что люди твоего типа с порога производят впечатление умников, а к молчунам вроде меня окружающие относятся свысока.
— Величайшее заблуждение.
— Взять, к примеру, это твое замечание. Отделываешься ничего не значащими репликами и тем самым сохраняешь дистанцию между собой и собеседником. И если со временем эта дистанция сокращается, внутренняя сдержанность слетает с тормозов, и чувства — а то и страсти — вырываются на свободу.