Свободной рукой тот тип, что сзади, ощупывает мои брюки. Добравшись до оттопыривающегося кармана, пятерня его замирает, и я слышу довольное хихиканье. Рука бандита скользит в мой карман… щелчок, и незадачливый враг с истошным воплем дергается от боли.
Ужом вывернувшись из-под дула пистолета, я бью противника локтем в подбородок и, резко вскинув ногу, встречаю ударом метнувшегося ко мне «фонарщика». Даже не успевая восстановить равновесие, ныряю в кусты, перекатываюсь через корни деревьев, вскакиваю и делаю рывок вперед. Притаившись за деревом, нащупываю в кармане рукоять ножа.
Мои доброжелатели, изрыгая проклятия, суетятся, пытаясь отыскать меня. Один, правда, топчется на месте — видимо, старается освободиться от стальной перчатки, зато его напарник медленно приближается. Затолкав нож обратно в чехол, я плотно прижимаюсь к стволу дерева и сдерживаю дыхание.
Громила уже поравнялся со мной, ну же… Он внезапно замирает и прислушивается. Голова его медленно поворачивается в мою сторону. Не выдержав, я что есть мочи бью его ногой, удар приходится в горло, голова охранника резко дергается и безвольно падает на грудь. Он хрипит, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не мешкая, я награждаю его увесистым ударом по основанию черепа и опрометью бросаюсь прочь.
Жертва мышеловки стреляет на шум и припускает за мной вдогонку. Гул выстрела эхом отзывается в лесу, ему вторит возмущенное уханье филина.
Распластавшись на земле, я лишь слегка приподнимаю голову. Преследователь, почуяв неладное, замедляет шаги и озирается в поисках подходящего укрытия. Осторожно запустив руку в карман, я стискиваю рукоятку ножа, но не успеваю его метнуть. Над головой бандита приходит в движение густая крона дерева, толстая ветка клонится вниз, и хольденовский приспешник падает под тяжестью придавившего его противника. Издав какой-то невнятный звук, он недвижно замирает.
Поднявшись на ноги, Даниэль устремляется ко мне. Пальцы наши сплетаются в крепком пожатии, и мы, не разнимая рук, дружно несемся вперед. Я вздрагиваю от уханья филина, раздавшегося над самым ухом, Даниэль же толкает меня в гущу кустарника и принимается трещать цикадой.
Путь нам предстоит неблизкий, и к концу его мы успеваем пройтись по всем томам Брема. Но вот снова подает голос надоедливый филин.
Какой-то шорох, шелест — поблизости явно кто-то есть. Луис! Минуту-другую все мы молчим, прислушиваясь к звукам ночного леса, но ничего подозрительного не улавливаем. Наконец Луис нарушает молчание, я с трудом различаю его шепот:
— Оживленное тут движение… Ключ?
— У меня.
— Я иду первым. — Луис исчезает в темноте.
Чуть погодя Даниэль протягивает мне руку, и мы уже более уверенно двигаемся по ночному лесу к заветной цели. Время от времени Хмурый и Луис перекликаются птичьими и зверушечьими голосами, мы то и дело замираем на месте, затем снова пробираемся вперед.
Иногда слышится шум шагов, где-то вспыхивает и тотчас гаснет фонарик, я чуть не спотыкаюсь о чье-то безвольно распростертое тело и лишь в последний миг успеваю переступить через него. Глаза все больше привыкают к темноте, и через какое-то время я с удивлением обнаруживаю, что прекрасно все вижу.
Еще несколько шагов, и мы упремся в стену ограды. Наконец-то! Из зарослей кустарника выныривает Луис и делает нам знак пригнуться.
— Как только услышите сигнал, лезьте через стену, меня не ждите! — инструктирует он и вручает Даниэлю альпинистское приспособление, похожее на складной зонтик.
Мы ждем у подножия стены, боясь пошевельнуться, однако своим появлением мы раздразнили комаров, и они лезут тучами. Стиснув зубы, я терплю их неумолчный, назойливый звон. Нестерпимо хочется отмахнуться или хотя бы почесаться, но, покосившись на Даниэля, сдерживаюсь. Он обнял меня за плечи и сидит так тихо, что даже дыхания не слышно. Я утыкаюсь лицом в его рубашку, вдыхаю родной запах и почти пьянею. Вскоре ловлю себя на том, что, позабыв о комарах и тягостном ожидании, ищу его губы. По счастью, они недалеко, и я блаженно вздыхаю.
Стиснув мои плечи, Даниэль чуть отстраняется.
— Потом, — едва слышно шепчет он.
— А почему не сейчас?
Он усмехается. Пожалуй, даже не придется прибегать к насилию, про себя радуюсь я. Мне вспоминается темпераментная Оливия, и я склоняюсь к мысли, что, рассуждая о природе плотской страсти, она кое в чем была права. Тревожная обстановка и впрямь действует возбуждающе.
Раздается условный сигнал. Даниэль вскакивает, рука его описывает полукруг. Крюк цепляется за верх стены, веревка змеей падает к моим ногам. Даниэль подбадривает меня щипком, и я взвиваюсь, как заправская гимнастка. Вскарабкавшись наверх, ложусь на живот и прикидываю, как быть дальше. По другую сторону стены, в буйных зарослях, прячется Стив. Спрыгнув, я приземляюсь рядом с ним, он пытается самортизировать мое падение, и мы в обнимку валимся в жгучую крапиву.