Из тела раненого извлечено несколько пуль, кровотечение остановлено, хирурги готовятся накладывать швы. Тончайший лазерный луч помогает обрабатывать внутренние повреждения. Проходит немало времени, прежде чем кропотливая работа врачей завершена…
Проснувшись, я вижу склонившегося надо мной Дональда. Он подносит к моим губам чашку с чаем, сует в рот таблетку; давясь, я глотаю лекарство. В гудящей голове мешаются обрывки сна и действительности. Я пытаюсь вспомнить, что со мной произошло накануне, и постепенно в памяти всплывают рушащийся дом, туннельный свод, лавина огня, мечущиеся лошади.
— Хольден?.. — неуверенно спрашиваю я.
Дональд качает головой, некрасивое лицо его полно печали.
— Даниэль?
Он издает тяжелый вздох.
— Хольден ранил его.
Нестерпимая боль рывком поднимает меня со дна колодца забвения. Вскочив с постели, я начинаю одеваться, а Дональд всячески успокаивает, убеждает, уговаривает, умоляет остаться. Даниэля прооперировали, он спит, незачем мне туда бежать… Но я должна видеть его!
— Подожди до утра! — выйдя из себя, орет Дональд. — К тому времени хотя бы выяснятся его шансы выжить. — Заперев дверь, он прячет ключ в карман.
— Я должна его видеть! — в отчаянии кричу я и заливаюсь слезами. Молю отдать мне ключ, но Дональд лишь молча трясет головой.
Разумом я прекрасно все понимаю, но, дойдя до точки, все же оглушаю своего лучшего друга отработанным ударом, вытаскиваю у него из кармана ключ и выскакиваю вон из нашего убежища. Всю дорогу я упрашиваю таксиста гнать побыстрее, врываюсь в больницу как фурия, сметаю с пути сестер и санитарок и наконец добираюсь-таки до заветной палаты.
Даниэль спит. На бескровном лице резко проступает черная щетина. Нос закрыт маской аппарата искусственного дыхания, грудь, плечо, рука в бинтах. К кистям и щиколоткам подключены электроды. В вену из капельницы поступает кровь, отовсюду раздаются негромкие звуки — всхлипы аппарата искусственного дыхания, тонкое попискивание мониторов. Даниэль неподвижен.
Все эти механические звуки сливаются в моей душе в один сплошной вопль: «Нет-нет-нет-нет!» Стоя у изножья кровати, я смотрю на Даниэля, все тело мое сотрясает дрожь, а в голову лезут дурацкие, эгоистичные мысли: что же будет со мной? Мне-то как теперь жить? Да и зачем жить без него?
В палату неслышно входит врач — проверить состояние пациента. Время от времени он поглядывает на меня, но заговорить не решается. Заметив на губах его слабую улыбку, я цепляюсь за эту соломинку надежды. Когда доктор уходит, я взываю о помощи к Золотой рыбке, но она молчит. Умолкаю и я, только слезы все льются и льются.
Подойдя к окну, утыкаюсь лицом в занавеску и вновь прокручиваю в памяти все с начала и до конца. Прикидываю мысленно все, что я приобрела и что могу потерять. Затем оборачиваюсь к Даниэлю. Он спит, если это состояние можно назвать сном. Мне приходит на ум Элла — знает ли она о случившемся? Ну а остальные, куда они подевались?
В палате я больше не в силах оставаться, с ума можно спятить от назойливых хрипов, писков, пощелкиваний приборов, от скачущих на табло зеленоватых цифр. Неужели это и все, что мы способны узнать о необъятном мире, именуемом человек?! Так и не решась прикоснуться к Даниэлю, я пячусь к двери и начинаю расхаживать взад-вперед по длинному больничному коридору. Дежурные сестры негромко переговариваются в своей стеклянной клетке, делая вид, будто я их не интересую.
Нервы постепенно успокаиваются. Я заглядываю в болтающуюся на плече сумку — да, оружие на месте. Улучив момент, когда никто не смотрит в мою сторону, достаю пистолет и засовываю в карман брюк. Пожалуй, он даже не слишком выпирает.
Хотела попасть в больницу — вот и попала. Подожду еще немного, вдруг как раз сейчас решается судьба Даниэля. Но долго расхаживать взад-вперед невмоготу. Надо действовать! Убью Йона Хольдена и постараюсь сама погибнуть при этом.
Внезапно со стороны главной лестницы доносится звук осторожных шагов и тотчас стихает. Почудилось? Из стеклянной клетки слышны обрывки разговора, затем вдруг раздается сигнал вызова, и обе сестры одна за другой спешат в палату. В опустевшей дежурке звонит телефон — долго, настойчиво, но некому снять трубку. Дойдя до конца коридора, я слышу, как рядом открывается дверь служебного хода. Из темноты навстречу мне выступает мужчина и останавливается. Ждет, чтобы я его узнала.