— Извольте сесть, — бросает хозяин кабинета, и взволнованно расхаживающий Шеф снова опускается в кресло.
— В вашем арсенале самое разное оружие, — перехватываю я инициативу. — Если ничего не добьетесь уговорами, можно перейти и к более верным методам. К примеру, прозрачно намекнуть приятелям, и те снова натравят на меня киллеров. Но я бы вам не советовала это делать. Думаю, за каждым вашим шагом следят, каждое слово фиксируется, так что постарайтесь не впадать в панику и не увязнуть еще глубже. — Я провожу по волосам и внезапно натыкаюсь на крохотную заколку. На мгновение замолкаю, потом продолжаю с еще большим воодушевлением: — Моим коллегам затыкают рты. Дошло до того, что талантливейшие сыщики вынуждены заниматься формальными отписками по делам, которые у них давно отобрали! Что здесь происходит? Допустим, война Добра и Зла — несколько высокопарное определение, но ведь какая-то война действительно идет, причем скрытая, тайная. И вашей задачей должно быть не усовершенствование военных методов, а прекращение самой войны. Действуй вы в интересах полиции, вы бы так и поступили. Чьи же интересы вы представляете? Убита некая женщина по имени Беатрисса Холл, а сыщику не позволяют искать убийцу. Убиты двое наших сотрудников — Марион Терон и Арджил Раффин, покушались и на мою жизнь. Уж кому другому, а вам-то должны быть известны ответы на эти загадки. Вы знаете имя главного виновника так же хорошо, как и я.
«Царь и бог» величественно поднимается со своего бархатного кресла и указывает на дверь. Шеф поспешно покидает кабинет. Когда дверь за ним закрывается, хозяин подходит ко мне вплотную.
— На неделю отстраняю вас от работы за вашу безобразную выходку. И за то, что вы задержали информацию о гибели Терон.
— О-о! И вы сумеете это доказать?
— Постараюсь. Я убежден, что вы причастны к похищению ребенка, и вам это даром не пройдет.
Он сопит мне прямо в лицо, и я делаю шаг назад.
— О каком похищении идет речь?
— Общественное мнение выставляет Терон несчастной жертвой, но в действительности она похитила Нелла Хольдена и не соглашалась выдать его местопребывание. Вам, так же как и ей, известно, жив ли ребенок и где он находится.
— К сожалению, я ничего не знаю. Зато мне известно, что эту информацию вы не могли получить ни у кого из моих коллег. Назовите вашего информатора!
Пегая Борода смеется, глаза его довольно поблескивают, толстое брюхо трясется. Сытый, уверенный в себе негодяй!
— А теперь, с глазу на глаз, могу дать вам несколько советов. Если хотите жить, научитесь заключать компромиссы. А если хотите жить хорошо, то сами назначайте цену этим компромиссам. Не обязательно в звонкой монете. Допустим, мы сейчас придем к соглашению, от вас ведь требуются сущие пустяки. Всего лишь несколько имен, ну и обещание держать за зубами свой длинный язычок. Взамен получите новую должность и отдельный кабинет. Жизнь есть сделка, и вам предоставляется возможность проявить себя деловой женщиной. Нельзя же вечно гоняться за маньяками!.. Кстати, какое у вас жалованье? Ну вот, это же курам на смех. Словом, считайте себя во временном отпуске. Но прежде чем мы расстанемся, вы обязаны выложить мне все о команде «Юстиция».
— Вы обратились не по адресу. Я не знаю, кто входит в «Юстицию», так что помочь вам не могу. И вообще, вас ввели в заблуждение на мой счет. Я не представляю для вас ни малейшей опасности. И собственного расследования не веду. Разве что невольно прислушиваюсь к тому, что вокруг говорят, сопоставляю услышанное и делаю выводы. Уверяю вас, мне искренне хотелось бы переложить это бремя на чужие плечи. Я имею в виду разоблачение преступника, который настолько чувствует себя в безопасности, что не потрудился уничтожить кое-какие улики. Правда, рано или поздно он спохватится и тогда появятся новые трупы… Вот вы сейчас по сути уговаривали меня заняться проституцией, поскольку сами давно уже ступили на этот путь.
Он снова усаживается за свой стол, в уголках рта играет странная, таящая угрозу усмешка.
— Значит, вот как… Одно подмечено верно: для меня вы действительно не представляете опасности. От источников опасности следует своевременно избавляться. Когда покинете стены этого здания, помните о Терон и Раффине. Если существует загробный мир, не исключено, что в скором времени вам предстоит с ними встретиться. И кстати, не стоит тратить понапрасну силы и трепать языком о нашем разговоре. Вам все равно никто не поверит. Все, я вас больше не задерживаю. Не забудьте сдать служебное оружие и удостоверение.
Ах, до чего же мерзкая у него ухмылочка!
— Где-то, — я провожу рукой по волосам, — крутится пленка, фиксируя каждое слово нашего разговора. Если со мной что-либо случится, этот материал тотчас станет достоянием гласности. Так и передайте вашему хозяину Йону Хольдену.
Не дожидаясь его реакции, я вылетаю из кабинета. Крошечная заколка по-прежнему прикреплена к моим волосам, и, торопясь вниз, я пытаюсь вспомнить, кто из коллег гладил меня по голове в последний раз. Чистая работа. Меня старательно приучали к этой мимолетной ласке, пока я не перестала обращать на нее внимание, так что ничего не стоит при случае спрятать в пышной, взлохмаченной шевелюре крохотный микрофон. С ума можно сойти! Все всех подслушивают, все подсматривают, а я, как последняя идиотка, то и дело попадаю впросак. Иногда мне кажется, что наконец-то все поняла, все расставила по местам. Но вскоре оказывается, что это далеко не так.
Ворвавшись к Шефу, я выразительно тычу пальцем в собственную башку:
— Это ваш сюрприз?
Он отмахивается и переводит разговор на другое:
— Мне только что звонили. Извольте сдать оружие и удостоверение.
— Пришлю по почте. Пока!
Я делаю ручкой и поспешно убираюсь, поскольку чутье подсказывает, что надо поторопиться. За спиной слышатся шаги: за мной гонится Дональд, его здоровенные ботинки грозно стучат по полу. Я не сбавляю темпа, и ему удается настичь меня лишь на улице. Мой верный друг заталкивает меня в свою машину и тотчас дает по газам — без единого слова, с непроницаемой миной.
В довершение этого безумия, проехав несколько кварталов, Дональд останавливает машину, мы вылезаем и пересаживаемся в такси.
— Ты-то хоть на чьей стороне? — ехидно осведомляюсь я.
Дональд гладит меня по голове, но я теперь привычная, не реагирую.
— Я по-прежнему твой друг, — с улыбкой отвечает он.
Вскоре мы расстаемся и с такси, прогуливаемся вдоль берега моря. Гулять так гулять, я не против, все равно мне некуда податься. Огневая точка, именуемая моим домом, не гарантирует безопасности, тем более что Даниэль уехал. Где-то в горах продолжаются съемки фильма, которым, похоже, конца не видно.
Выясняется, что туда мы и держим путь. Дональд берет напрокат машину, вежливенько подсаживает меня под локоток и мимоходом интересуется:
— Что ты опять натворила?
— Когда?
— Только что. Шеф влетел как очумелый и распорядился спрятать тебя от посторонних глаз.
— В таком случае тебе все известно и мне нечего добавить. Ты тоже в этом замешан?
— В чем? — искренне удивляется он.
— Понятия не имею. Вокруг идет настоящая война, а кто на чьей стороне, понять невозможно. Знать бы еще, куда я сама отношусь…
— Ты — с нами. — Он ласково похлопывает меня по коленке.
— Есть хочу, — объявляю я.
— Начинается! — Дональд досадливо чешет в затылке. — Потом окажется, что тебе нужна зубная щетка и смена белья. Ладно, не горюй, разберемся.
Дональд замыкается в себе и в упор не замечает моих настойчивых попыток продолжить разговор. Все его усилия сосредоточены на том, чтобы время от времени сбиваться с пути, а затем утыкаться носом в автодорожную карту, на чем свет стоит кляня съемки, Шефа, Беллока и меня.
В конце концов мы добираемся в то самое, проклинаемое им место, хотя Дональд считает, что имело бы смысл взять напрокат вертолет, а не автомобиль.