Даниэль крепко держит меня за руку, и мы ныряем в ночной мрак. Убывающая луна отбрасывает тусклый свет, но включать фонарик опасно. Путь наш пролегает через лес в ту сторону, где, по моим предположениям, на берегу ручья находится охотничий домик. Не сказать, чтобы окружающая природа встречала нас с распростертыми объятиями. Ветви деревьев так и норовят хлестнуть по лицу, листья щекочут шею, словно недобрые пальцы, тянущиеся к горлу. Одного этого достаточно, чтобы напугать до смерти, а тут еще филин громко ухает над головой, будто желает навести врагов на наш след. Я крепко стискиваю рукоятку полученного от Луиса узкого ножа в кожаном чехольчике, надеясь, что это придаст мне храбрости.
Кто не блуждал по ночному лесу, вряд ли может представить, что это за удовольствие. Тьма непроглядная, а то немногое, что удается различить, не поддается опознанию и лишь вселяет страх. Вот впереди сверкнул чей-то хищный глаз, а на поверку выясняется, что это листик куста, освещенный луной. С оглушительным треском ломается сучок, и трудно поверить, что хрустит он под твоей собственной ногой. Упругая ветка цепляется за брюки — чем не вражья рука?!
Полно, Дениза, всюду тебе мерещатся враги. Что делать людям — кроме нас — в этом огромном парке? Возможно, и в доме-то уже никого не осталось и мы сражаемся с призраками. На чем свет стоит кляну Любоша Хольдена, мог бы спрятать ключ где-нибудь еще, будто во всем городе не нашлось удобного, хорошо освещенного места!
Стиснув мою руку, Даниэль замирает на месте. Затаив дыхание мы вслушиваемся в ночные звуки. Журчание ручья! Еще несколько шагов, и мы видим, вернее, чувствуем: вот он, перед нами. Идем вдоль берега против течения и вскоре различаем темные контуры здания.
На террасе этого домика когда-то состоялась наша дружеская беседа с Йоном Хольденом, во время которой экзотическая прислужница потчевала нас диковинными освежающими напитками. По словам Любоша, этот садовый павильон — нежилой и предназначен для отдыха гостей, увлекающихся конным спортом. Если в компании оказывались и дамы, здесь вполне можно было уединиться ради скачек иного рода.
Не без страха я прикидываю, что будет, если Йон Хольден именно сейчас решит покинуть владения через потайной ход и вышлет своих людей на разведку. Затаясь позади дома, мы несколько минут настороженно прислушиваемся, и наконец Даниэль знаком велит мне идти. Если когда-нибудь у меня родится ребенок, ни за что не стану рассказывать ему про Красную Шапочку и волка — даю я себе зарок.
В несколько прыжков пересекаю террасу и проскальзываю внутрь. Бусины на дверной занавеске издают мелодичный звон, и я еще долго слышу их затихающий шелест. Достав миниатюрный, толщиной с карандаш, фонарик, направляю луч света себе под ноги. Ага, вот и шкафчик-бар за дверью! Согласно полученным от Любоша инструкциям, запускаю руку, ощупывая шкаф снизу.
В следующую секунду раздается громкий щелчок и я стискиваю зубы, чтобы не заорать от боли. На глазах выступают слезы. Неужели сломаны пальцы? Выронив фонарик, свободной рукой я пытаюсь вызволить пострадавшую, а затем разглядываю неожиданного врага.
Мышеловка, куда как оригинально! Непременно скажу Любошу, что это приспособление давно вышло из моды. Существует множество эффективных химических средств, а если такой способ борьбы с грызунами ему не по нутру, пусть заведет кошку. Острая боль в кончиках пальцев постепенно стихает, и я, чуть приободрясь, желаю, чтобы неприятные сюрпризы на этом и закончились. Шкаф-бар длиной почти с кушетку, а мышеловка — чуть больше спичечного коробка, но если уж я сунула руку, как же было не угодить в капкан! Осененная внезапной идеей, я ухмыляюсь и, натянув пружину, прячу мышеловку в карман.
Вовремя вспомнив, для чего я здесь нахожусь, сжимаю фонарик зубами и ложусь на живот. Крутя головой из стороны в сторону, проверяю, не подстерегает ли меня еще одна такая же западня. Мышеловок больше не видно. Отложив фонарик в сторону, переворачиваюсь на спину и запускаю руку под шкаф. Кончиками пальцев тщательно прощупываю каждый квадратный сантиметр поверхности и наконец у дальней ножки обнаруживаю чуть ощутимую неровность. Отдираю ногтями клейкую пленку, вместе с ней отходит и ключ. Зажав ключ в кулаке, сажусь. Теперь можно перевести дыхание. Дело сделано, пора сматывать удочки.
Осторожно раздвинув занавеску, выскальзываю из домика. Позвякивают бусины, но меня это не волнует. Тут из мрака возникает Даниэль и, схватив меня за руку, увлекает в гущу деревьев. При этом ладонью зажимает мне рот, и хорошо делает, иначе я бы заорала с испуга.
— Нашла? — шепотом спрашивает он.
Я молча киваю, поскольку рот у меня по-прежнему зажат. Надеюсь, Даниэль не возьмет в привычку подобный способ общения.
Он снова склоняется к моему уху, и от его слов у меня пропадает всякая охота острить.
— В лесу полным-полно горилл.
Тут же вспыхивает фонарь, выхватывая из темноты силуэты двух мужчин, направляющихся к домику. Обладатель фонарика освещает дверь и тотчас выключает фонарик. Собственно, и нет нужды смотреть туда, поскольку окаянные бусины все еще предательски колышутся и позвякивают.
Даниэль подталкивает меня в темноту. Стоит этим типам посветить в нашу сторону, и мы пропали. Два шага, еще шаг — и мы прячемся за куст.
Охранник, что повыше ростом, выставив вперед руку с пистолетом, крадется к дому. Затем замирает, прижавшись спиной к стене у входа, — видно, собирается с духом. В следующую секунду он шарит за занавеской и в домике вспыхивает свет.
Не дожидаясь дальнейшего развития событий, мы срываемся с места. Прикрывая глаза от хлещущих по лицу ветвей, я почти не вижу. Споткнувшись о сломанный сук, по инерции делаю два шага, прежде чем растянуться ничком.
Даниэль рывком ставит меня на ноги и тащит за собой. Такое ощущение, будто он норовит забраться в непроходимую чащу, даже сквозь плотную ткань брюк я чувствую, как в тело впиваются шипы, а за одежду цепляются колючие плети кустарника. Вслепую продираясь за своим поводырем, я едва не опрокидываю его наземь, когда он внезапно застывает на месте. Даниэль резким движением бросает меня на землю.
В нескольких метрах от нас раздаются шаги и чей-то хриплый шепот:
— Где ты, Бен? Я тебя не вижу.
— Не на меня смотри! Здесь кто-то есть. А ну, дай сюда фонарь!
Луч света прощупывает все вокруг, постепенно приближается и замирает над гущей скрывающих нас зарослей. Прижавшись к земле всем телом, я мечтаю зарыться, уйти поглубже, только бы спастись. Вспоминаю про нож и готова разреветься с досады: он лежит в том же самом кармане, куда я сунула дурацкую мышеловку. Хорошо еще, что пружина не защелкнулась под тяжестью моего тела.
Раздается слабое попискивание, и луч фонарика над моей головой уходит в сторону.
«Бен! — доносится хриплый шепот рации. — Вайс утверждает, что в домике кто-то побывал. Я тоже слышал чьи-то шаги. Надо отыскать гостей как можно скорее!»
Даниэль незаметно ускользает, и, обнаружив его исчезновение, я чуть не впадаю в панику. Усилием воли подавив страх, продолжаю настороженно прислушиваться.
Шаги постепенно удаляются. Поднявшись с земли, я устремляюсь в прежнем направлении, к спасительной ограде. У нас уговор — если потеряем друг друга из виду, будем ждать там, где перебирались через стену. Вот только как отыскать это треклятое место?! Далеко уйти мне не удается. Внезапно совсем рядом раздается треск, из ночного мрака выныривают силуэты, слепящий сноп света бьет в глаза. Сбоку подскакивает какой-то тип. Не успеваю я очухаться, как он тычет пистолетом мне под лопатку, другой рукой хватая за волосы. Остается только поднять руки.
Луч света шарит по моему лицу. Я зажмуриваюсь и тут же снова открываю глаза, стараясь смотреть в темноту. Делаю осторожный, скользящий шаг назад.
Субъект за моей спиной еще глубже заталкивает мне под лопатку дуло пистолета, которое должно выйти наружу где-то под левой грудью. Его напарник бьет меня фонариком в лицо. Я отдергиваю голову, и шея немеет от боли.