Спустя полчаса возвращаюсь домой, но злость, которую я и сама не могу объяснить, просто закипает во мне. Прежде всего я злюсь только на себя, потому что если я и в самом деле всё потеряю, то это будет сугубо моя вина.
-Адель, ты где была? – спрашивает сонным голосом Вадим, выходя из моей спальни в одних трусах.
То ли пелена с моих глаз спала, то ли реально осознание некое пришло, но сейчас я смотрю на этого парня более трезвым взглядом.
-На пробежке, Зотов, - стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, но это тяжело сделать, потому что нервные нотки всё равно выдают меня.
Зотов не дурак, и сразу это подмечает, поэтому в рекордно короткие сроки сокращает между нами расстояние, после чего уверенным движением приподнимает мою голову на верх, чтобы я посмотрела ему в глаза, но на этот раз его глаза тоже очень серьёзные.
-Что тебя беспокоит? – задаёт мне вопрос, на который я сейчас не готова отвечать.
-Я не знаю, - хочу отвернуть голову, но Вадим не даёт мне этого сделать.
-Ты жалеешь о том, что вчера произошло? – идёт в ва-банк, но ему не нужен мой ответ, произнесённый голосом, он его видит в моих глазах, после чего усмешка срывается с его губ, и я уже не чувствую его пальцев на своём подбородке, и кажется, будто из-за этого образовалась некая пустота. – Я тебя понял, - Зотов произносит это без психов, чем удивляет меня, потому что будь я на его месте, то уже бы рвала и метала. – Дай мне пару минут, и я уйду отсюда, - казалось бы, что сейчас я должна его остановить, но я не могу этого сделать, потому что не уверена, что хочу. Иду на кухню, где включаю электрический чайник, но делаю это больше для того, чтобы не слышать, как хлопнет дверь, когда Зотов уйдёт. Однако, это было глупым решением, учитывая, что я стою посреди кухни и прислушиваюсь к тому, когда же это произойдёт.
Как жаль, что сегодня мне не нужно ни на какие съёмки, а значит в любом случае придётся идти в универ. Знакомая кофейня, знакомая бариста, знакомые улочки, знакомые коридоры универа, знакомые люди, но незнакомая я. Кто теперь я? Я хочу вернуть ту Адель, которая знала, чего хочет от этой жизни, хочу вернуть ту Адель, у которой не болело сердце, потому что оно было ледяное.
-Адель, привет, дорогая, - Ника с Ренатой подлетают ко мне, как всегда целуют в обе щёки, по очереди, и Ника сразу же начинает рассказывать, как прошла её встреча с Гариком, и что она в восторге от этого парня, но я слушаю всё это в пол уха, потому что сейчас я не в состоянии, ни радоваться за кого-либо, ни советы раздавать. Мама, будто чувствует, пишет очередное сообщение, из-за чего новенький айфон хочется шпульнуть в стену, чтобы он вдребезги разбился, ко всем чертям.
«Адель, как дела с Вадимом? Мне кажется, что ты должна придерживаться его, и если будет нужно, то и отдать ему свою девственность».
Господи, какое же двуличие, а?! Начинаю смеяться в голос, чем сильно удивляю девочек, которые мигом замолкают, и устремляют свои взгляды на меня, в которых отчётливо читается вопрос, всё ли со мной в порядке.
-Как же я всё это ненавижу, - качаю головой, глядя куда-то в пустоту.
Уверена, что сейчас, и Рената, и Ника, считают, будто у меня не всё в порядке с головой, но плевать я на это хотела, потому что сейчас я чувствую моральную усталость.
«Уже, мамочка.» Печатаю ответ маме, но делаю это скорее для того, чтобы разозлить её. Как она может так себя вести? Да я уверена, что мой отец даже не первым у неё был! Но мне она, с какого-то хера, указывает, с кем можно спать, а с кем не стоит. Вот уж не думаю, что если ей так было принципиально богатство, то она бы не оставила семью ради своей цели, но почему-то за столько лет она как была с моим отцом, так по сей день и продолжает находиться рядом с ним! Если у меня будут дети, я никогда в жизни не буду им указывать, как правильно жить, и что для этого нужно делать!
Почему я сегодня выставила Зотова? Не потому, что у меня к нему нет никаких чувств. Как раз-таки наоборот, потому, что теперь я отчётливо понимаю, что влюбилась в него, но заложенные годами установки не дают мне расслабиться, чтобы позволить нам с ним попробовать, но не как с парнем, который имеет деньги, а как с парнем, который может сделать меня счастливой и без этих денег. Но мама столько лет мне вдалбливала, что чувства – это слабость, что теперь я боюсь позволить себе эту роскошь.
-Адель, - Ника легонько сжимает мою руку, но я мигом вырываю её.