В этом я не сомневался. Появившись через месяц, я понял по разговору, что он запрашивал о моей персоне в Майами. Поскольку во всех странах для полиции хороший иностранец – это такой иностранец, который не доставляет хлопот, и поскольку я не числился замешанным ни в какой истории, проблем не возникло. С Марией и Колькой тоже. Заминка вышла с Максимом, поскольку он не был прямой ближней родней – двоюродный брат. Но спасло дело, во-первых, то, что в спортивную бытность Максим Канталупа раза два ездил в Америку, и всякий раз без приключений. А во-вторых, что бывший спортсмен тоже не оказался босяком и изъявил желание на паях со всей родней внести свой вклад в процветание Америки.
Максим начал было ставить свою игру. Но махнул рукой: ничего у него решительно не выходило. Кажется, мы танцевали от одних и тех же цифр, в нашем распоряжении были одни и те же формулы и таблицы. Но почему-то у нас никогда не совпадало больше четырех цифр. Раз прохлопал деньги, другой, потом бросил. Потом как-то спросил за кофе:
– Иван, я так и не пойму, за что ты мне платишь треть. Моя реальная доля – процентов десять. Ты же основную работу тянешь на себе. Со Скобелевым пополам, это ясно почему, старик самородный гений. Колька – ясно почему. А я?
Благотворительностью занимаешься?
– Типа того. Знаешь, Скобелев тоже мог бы работать сам. Но он держал весь профсоюз, который без него пшик один. Ему комфортнее с ними и жилось, и работалось, хотя и один не пропал бы. И я не пропал бы один. Но мне с вами удобнее и комфортнее жить. И с тобой тоже, великовозрастный ты охламон. Знаешь, почему?
– Почему?
– Потому что ты хоть и не Иван, как мы со Скобелевым, а дурак такой же. Кто умный скажет, что ему зарплата велика? Пусть остается так, как есть, пока на Шипке все спокойно.
Порывался играть самостоятельно и Колька. Кольке, однако, я дал укорот. Если Максим, человек более деловой, чем азартный, понял, что дело не клеится, и остановился, то Колька по малолетству склонен был зарываться и, дай волю, повторил бы подвиги Кости. Запретить заниматься семейным ремеслом я не мог, но лимитировал число вариантов и поставил под строгий контроль Миши, поскольку помимо Миши он играть не мог. А так лишь добавлялось с десяток карточек к моей персональной игре, которую за меня держал на Шаболовке тесть, соблюдая мою конспирацию.
Ни шатко, ни валко, прошло два месяца со времени нашего возвращения. От Скобелева не было ни слуху ни духу. Я стал подумывать, что пора бы уже было уезжать. Учебный год у Кольки кончился. Лавочка находилась под надежным присмотром Абрама Моисеевича, и, собственно говоря, мы в ней уже не нуждались как в источнике существования. Прикрытие, позволяющее не объяснять никому, вплоть до тещи и деда с бабушкой, что мы давно живем на деньги от игры.
Штеренгорц знал, но уж на этого-то француза положиться можно было. Я оформил его управляющим, так что он все дела мог вести без меня. Его-то сроду никто в Кучино обидеть не подумал бы. Он же пообещал клятвенно обеспечить деду Федору и Зюльме-ханум разницу между жизнью на пенсии и нормальной, Мишане – бесперебойно пиво, Ирине Анатольевне – конфеты и ветчину.
Оставалось дело за визами, но и их мы получили в первых числах июня, съездив вчетвером в посольство.
На этом мы и прокололись. Кто мог знать, что у Димы возникнут дела на том же месте в тот же час? И гнида эта, Димочка, увидел нас из машины. В лицо он не знал одну Марию. Всех остальных видел порознь и независимо друг от друга, но всех помнил более чем хорошо. И, разумеется, все "в одном флаконе" навели его на некоторые размышления. Меры последовали незамедлительные.
Два дня спустя Миша сыграл разработку на 5:40. У него в этот день была работа в городе, и Колька, естественно, увязался с ним. Вечером пришли оба в знакомое место на Шаболовке, посидели за пивом и пирожными и двинулись до дома.
Сопровождение заметили по дороге от метро "Новогиреевское" до одноименной железнодорожной платформы. Село оно им "на хвост", очевидно, от самой Шаболовки, но обнаружить слежку в метро – это надо уметь, а они не умели. Лишь на открытом месте заметили четверых характерного вида парней и, посовещавшись, пришли к выводу: Дима сообщил Косте, где играет удачливый глухонемой, а тот решил отобрать карточки, в которых наверняка есть пожива. В общем, почти правильно, упустили только момент, что Дима связал уже с нами обоих Конкиных. Но это мало что меняло в ту минуту.
На платформе ребятки рассредоточились и потерялись, так что отец с сыном подумали, не показалось ли им, и ослабили бдительность. Этому способствовали пиво с лимонадом, приведшие их в укромное местечко. Но отхожие места при железнодорожных платформах – туда в любом случае надо ходить с оглядкой. Миша проверил обстановку и пустил сына вперед, а сам постоял, оглядывая окрестности.