Поэтому Максим с двумя небольшими баульчиками ждал меня в хвосте той очереди, что жаждала флоридского солнца и моря. А я ждал подходящего момента, чтобы проскочить в зал ожидания.
Подходящий момент возник в виде кортежа, возглавляемого машиной со звездно-полосатым флажком. Судя по всему, это была делегация денежных тузов такого ранга, что их сопровождал сам посол и изрядное количество свиты. Самое то, что надо. В свите всегда туча охраны, и дорогу перед проходом чистой публики выметают как метлой.
Конечно, эти летят чартерным рейсом и в общем зале болтаться не будут. Но это меня уже не интересовало.
Я втерся в толпу сбоку, на той периферии, где с рациями в руках сгустилась русская охрана. При таких делегациях охрану ставят очень квалифицированную. Одет я был так, что меня могли принять за слегка отставшего потомка Ротшильда. Но это был трюк на публику, а не на охрану.
Я уже видел знакомые лица у дверей – непрошеные эскорт-услуги под командованием Костика, и постарался плотнее вдвинуться в облако, окружающее денежных тузов.
Тут же меня ухватили за локоть с нежностью кузнечных клещей и на неплохом английском поинтересовались, принадлежу ли я к делегации. Судя по ухватке, в принадлежности к делегации меня не подозревали.
Я уже приготовился к следующему этапу – блиц-беседе, за время которой мог бы миновать Сциллу с Харибдой под ручку с охранником. Или вызову наряда милиции.
Это меня тоже устроило бы. Документы в порядке, билет при себе, дефицит времени оправдывает спешку, придраться не к чему. А то, что не уступил дорогу Рокфеллеру и К – это еще не криминал.
Но случай решил другое. Откуда-то из средних кругов облака, кучковавшегося вокруг богатеев вдруг меня окликнули:
– Хеллоу, мистер Гусман! Собираетесь в нашу компанию?
Это был тот самый посольский янки, что оформлял документы для всей нашей компании и проникся такой симпатией ко мне лично. Охранник, разумеется, его знал и тотчас выпустил мой локоть, а я шмыгнул поглубже в облако и забалаболил:
– О да, мистер Локлир! Ведь я же еду в Америку! Я человек молодой и энергичный, ваша страна на таких стоит. Кто знает, может быть, через некоторое количество лет я действительно буду идти в гуще этой компании и вы будете меня сопровождать, как этих почтенных господ?
Янки улыбался, показывая великолепно начищенные зубы:
– Увы, сэр, я в таком возрасте, когда о карьере заботиться поздно. Но будь я помоложе, я бы непременно попросил вас припомнить давнее знакомство и подыскать местечко потеплее где-нибудь на солнечном берегу! – Он рассмеялся и фамильярно взял меня за локоть, как раз за место, изрядно помятое охранником. Благо, под тонким альпаковым пиджаком зреющего синяка, способного испортить впечатление от безупречного прикида, видно не было. Так что я и не поморщился и продолжал нести так любимую американцами ничего не значащую светскую белиберду. Наверно, приятно было со мной пройтись так под ручку: я выглядел, как сказали бы те же самые американцы, гораздо дороже, чем стоил, куда дороже, чем сам мистер Локлир.
Вход в аэропорт приближался. С правой стороны, где я шел, дежурил сам Костя и с ним еще двое. Один из них попытался подвинулся было ко мне, но куда там! Охрана отсекла его, не то что играючи, но даже почти не заметив. Меня лишь взглядом проводили и двинулись в сторону регистрационной стойки. Я освободился от липучего захвата.
– Благодарю, мистер Локлир. Прогуляться хотя бы сто пятьдесят шагов в столь блистательной компании было незабываемо. Но пока, увы, большего я недостоин.
Всего наилучшего!
В продолжение всей церемонии прощания с меня глаз не сводил Максим, нетерпеливо топтавшийся позади какого-то новорусского выводка, отправлявшегося на курорт.
Очередь у стойки не прошла и наполовину: я слишком рано появился.
Делать нечего, я достал свой билет в Тель-Авив и пошел туда, где регистрировали пассажиров на этот рейс. Там еще никого не было, и справившись для вида у девицы в форменной микроюбке, с озабоченным видом пошел болтаться по огромному залу, поминутно поглядывая на часы и делая вид, что кого-то жду. Болтался с таким расчетом, чтобы близко ко мне никто незаметно не подобрался. Двое, а может, и больше, выпасали, следуя на параллельных курсах, сам Костя облокотился о стойку, разглядывая ножки девицы в форме. Девушки с тонкими и кривыми ногами решают эту проблему двумя способами: или скрывают их, нося брюки и длинные юбки, или отвлекают внимание, насколько возможно, укорачивая подол, а иногда еще делая сзади разрез, так что о кривых коленках уже не думают, а думают, сверкнут ли в разрезе трусики и какого цвета они будут. Излишне говорить, что девица у стойки относилась ко второму типу. Костя, поигрывая блямбами на пальцах, что-то ей говорил и косил глазом в мою сторону нагло: мол, врешь, не уйдешь, раньше или позже сода подойдешь, потому что деваться тебе больше некуда!