Итак, Колька пришел к неоспоримому выводу, что надо нас предупредить прямо в аэропорту. Но идея пролезть к самому терминалу внаглую ему не понравилась.
Соваться на глаза и показывать, что еще кто-то ждет тех же самых пассажиров? Нет.
– Марики эти про нас не знают и хорошо, если б и не узнали. Абак жил тут столько лет и наверняка знает хорошие укромные места. Где нас искать, тоже знает. Одним ребятам испариться проще. А если, не дай бог, чего, тогда мы подключаемся и зовем полицию. Дурачье дело нехитрое – на рожон переть. Если все влопаемся, кто выручит?
– Умник мой, – сказала Мария, – как же ребят предупредить и на глаза-то этим козлам не попасться?
– Думай, голова, картуз куплю, – проворчал Колька, почесывая макушку "для стимуляции мозговых извилин".
И извилины зашевелились. Не берусь сказать, какой ассоциативный процесс происходил под рыжими вихрами, но неожиданно мальчишка собрал все газеты, закупленные сестрой, расправил и сложил аккуратно и сказал:
– Да, без картуза не обойтись. Подожди, я сей момент. Дай денег, бумажек пять по сто.
Мария беспрекословно подчинилась, не успев даже спросить, что затеял братец – с такой стремительностью он исчез. А побежал Колька в ту сторону, где у газетного стенда стояла молоденькая девчонка в форменном кепи и комбинезоне.
– Мисс, не продадите ли мне вашу кепку?
Мисс, лет пятнадцати от силы, посмотрела скептически:
– Может, тебе еще и комбинезон?
– Не мой размер, – отмахнулся мальчишка. – Ну, если не продать, то хоть одолжите на часок. Вот, сто долларов в залог. Нет, вот двести. Очень надо, мисс!
Девица, подумав самую малость, сняла кепку. Она оказалась великовата, козырек наезжал на лоб, и мисс собственноручно подтянула ремешок. Потом он попросил несколько газет пообъемистее и, экипированный таким образом, вернулся к сестре.
Сидя как на иголках, дождались они объявления о прибытии рейса из Москвы.
С замирающим сердцем Колька натянул кепочку, взял кипу прессы и пошел к коридору, откуда выходили пассажиры московского рейса. Он успел посмотреть на повадки мальчишек-газетчиков, которых по летнему времени в Майами пруд пруди, засновал среди пассажиров, стараясь не попасть на глаза аэропортовским секьюрити. Свой товар он расхваливал на чистейшем испанском и успел, войдя в роль, продать кому-то номер "Коррео де Майами", и вертелся на пупе, не сводя глаз с прохода, и добился того, что мы его заметили, еще не войдя в зал, из "зеленого коридора". Первый его заметил Макс.
– Смотри, Абак – Колька дурью мается.
Колька дурью маяться, конечно, был горазд, но не на такой манер, и я насторожился. Мой шурин всегда старался изображать человека солидного, значительного, хозяина жизни, любил важничать и выпендриваться. И вдруг – продавать газеты? Что-то тут не так. И я скомандовал:
– Макс, неси чемоданы и даже не гляди в его сторону.
И, глядя поверх голов, сделал парнишке жест:
– Дай газету!
Колька также, почти не глядя на меня, достал газету:
– Суперновости, сеньор! Мафия бессмертна! Смотрите вторую страницу!
И ушмыгнул куда-то в сторону, секунды лишней не задержался.
Я осторожно развернул газету. На второй странице было написано от руки: "Cuidate Maricones!" Слово Maricones было подчеркнуто на две трети. Марик. Вот так. Оставалось только посмотреть по сторонам и, конечно, обнаружить пару личностей не вполне американской внешности.
На самом деле их было не двое, как я заметил, и даже не трое, как видел Колька.
Ежу понятно, что по такому раскладу их должно выходить на охоту хотя бы вдвое больше. Но я не хуже их знал, что в аэропорту не возьмут. Это даже не Шереметьево.
Краем глаза я наблюдал, как Колька втерся в толпу, сдернул кепочку и выбросил в урну ненужные уже газеты. Потом разглядел Марию, побледневшую под загаром, с широко раскрытыми глазами, в "тропическом" зеленом платье. Очень хотелось улыбнуться ей, помахать рукой. А еще лучше – расцеловать. Но это удовольствие приходилось откладывать на потом.
Макс уже все понял.
– Что делаем?
– Пойдем, возьмем машину напрокат. Держись за мной, я помню, где тут что.
Действительно, расположение служб в аэропорту не изменилось за годы моего отсутствия. И дежурные улыбки те же, ровная линейка машин, охрана, видеокамеры.
Зеленый "Мерседес-280", ключи прикреплены к миниатюрному кожаному башмачку.
Униформированный служащий ставит сумки в багажник. Максим, войдя в роль заправского камердинера, распахивает передо мной дверцу и садится за руль.
Поехали.
– Думаешь, оторвемся? – спросил Максим. – Эта коробчонка даст двести пятьдесят, а дороги тут, говорят, недурные.