Всё еще ошеломленный Еркин стоял в замешательстве, крепко держа на руках пушистого манула, как бы оберегая его.
Заметив нерешительность мальчика, Гариб хлопнул в ладоши и около сотни воинов появилось в подвале. Поверх кольчуги на них надеты черные туники, а головы обмотаны белыми шарфами. Лица воинов отличались необыкновенной бледностью, они были похожи друг на друга, как братья-близнецы. Это были те же воины, с которыми так ловко расправился отец Гюльшен и его смелые текинцы несколько месяцев назад.
— Всё еще не веришь? — прокричал Гариб Еркину. — Мне незачем тебя обманывать. Чтобы поверил мне, сейчас же прикажу воинам привезти золото ко мне в кибитку.
Они вышли из крепости и к своему удивлению Еркин увидел, как воины нагружают на неизвестно откуда взявшихся верблюдов сумы с золотом.
— Пока дам тебе три сумы с золотом, а когда прочтешь всю скрижаль, получишь столько золота, сколько пожелаешь, — пообещал старик мальчику.
Нагруженные верблюды, охраняемые воинами на лошадях, отправились вместе со стариком и Еркином к кибитке. Когда они вошли в кибитку, старик достал перо и бумагу и начал что-то писать.
— Я пишу, что всё золото твое, это дар от купца Гариба, — стал объяснять старик. — А теперь вернемся в крепость и начнем чтение скрижали.
Еркин, еще не оправившийся от увиденного, покорно поскакал вслед за стариком. Они вернулись в крепость, когда солнце стояло в зените. Прохладные коридоры спасли от нещадного зноя. И снова долго спускались в подземелье, где в сундуках хранилось золото.
— А теперь раскрой скрижаль, — прошептал старик.
Еркин достал из походного мешка сверток из грубой материи и раскрыл скрижаль. Он мимолетом взглянул на Гариба и ужаснулся. Как только старик увидел скрижаль, лицо его переменилось — скорчилось в ужасной гримасе. А стариковские глаза засверкали нечеловеческим огнем. Мальчику показалось, что пальцы старика удлинились, и вместо ногтей у него выросли когти. Но может это лишь плод воображения разгоряченного сознания мальчика от пляшущих языков пламени светильников на темных стенах?
Вдруг послышался страшный гул, и земля сотряслась под ногами Еркина. Потолок начал рушиться и, мальчик, схватив в охапку манула, побежал наверх. Еле-еле успел выбежать из крепости, которая со страшным грохотом разрушалась на его глазах. Когда землетрясение закончилось, Еркин попытался найти в грудах развалин вход, ведущий в подземелье. Но все входы внутрь крепости были завалены. Старик Гариб, скрижаль и золото древней страны Маргуш, — всё было погребено под разрушенной землетрясением крепостью.
Уставший Еркин подошел к Арслану. Лошадь внимательно посмотрела на него своими большими глазами, как будто понимая состояние души мальчика. Затем Арслан низко наклонился, давая Еркину на себя сесть.
— Даже и не знаю, Арслан, как объяснить всё, что со мной сегодня произошло, — пробормотал мальчик, не задумываясь, поймет ли его друг, о чем он говорит.
Еркин вернулся в кибитку старика Гариба. Воины ждали его снаружи.
— Что изволите, господин? — хором произнесли воины на арабском.
Еркин долго молчал. Наконец спросил воинов:
— Сможете ли найти текинцев, убивших ваших товарищей? Они обитают в оубе к западу от Мерва? Я был в этом оубе и, возможно, сам смогу его отыскать, ориентируясь по звездам.
— Да, сможем найти разбойников, которые смогли победить наших собратьев, — ответили воины.
— Так давайте отправимся как можно скорее, — приказал Еркин.
Глава 15. Что может и чего не может золото
Воины Гариба и навьюченные золотом верблюды быстро передвигались по пустыне, будто их кто-то преследовал. Вскоре Еркин почувствовал, что верблюдам и даже бедному Арслану тяжело двигаться дальше без передышек.
Их небольшой караван расположился отдохнуть. Один из воинов отправился охотиться на джейранов, другой дал Еркину напиться.
— Откуда вы? — спросил Еркин воина, подававшего мальчику кувшин с водой.
— Сами не ведаем, мой господин, — тихо ответил бледный, как саван воин. — Мы здесь только для того, чтобы служить и охранять Вас, мой господин. А больше ничего не знаем.
Взгляд его был так тускл и безжизненен, что Еркин невольно отвел глаза. Мальчику стало не по себе, и у него не было больше желания расспрашивать воинов Гариба.
А через несколько минут ловкий воин разделал тушу еще теплого джейрана. После сытного обеда Еркин заснул глубоким сном. Проснулся он, когда ночь уже охладила раскаленный песок пустыни, и мириады ярких звезд освещали беспристрастным светом безмолвные просторы мертвых песков.
Воины Гариба не спали. За ними уже давно следили зоркие туркмены, но никто из бесстрашных кочевников не решался приблизиться к странному хорошо вооруженному каравану, члены которого бодрствовали как днем, так и ночью.
Еркин и верные ему воины подъехали к текинскому оубу рано утром. Сначала их встретил неистовый собачий лай, за которым последовало несколько выстрелов.
— Приблизься и покажи им золотой кувшин, — приказал Еркин одному из воинов Гариба. — А когда они разрешат подъехать ближе, скажи, что Еркин, маленький кочевник из северных степей, привезёт большой калым за Гюльшен. Такой калым, который не снился даже великому хану. Но предназначенное золото спрятано в древнем Мевре, так что, если текинцы решат меня обмануть, им не видать калыма.
Воин Гариба беспрекословно выполнил приказ. Через несколько минут воин вернулся.
— Они приглашают Вас, мой господин, в кибитку отца Гюльшен.
— Скажи, что не верю коварному сардару. Я дам ему золотой кувшин, до верха наполненный золотыми монетами, если он выйдет переговорить со мной.
— Передам Вашу просьбу, мой господин.
Воин вернулся и сообщил Еркину:
— Они думают и совещаются, мой господин.
Прошло несколько часов. Солнце уже стояло в зените, когда перед Еркином возник всадник в высокой мохнатой бараньей шапке — отец Гюльшен. Он внимательно посмотрел на Еркина. Взгляд его был насмешлив.
— Что, поганый, вижу, ты попросил помощь у самого шайтана. Только ничего тебе теперь не поможет. Нет больше Гюльшен.
— Как так нет? — спросил Еркин дрожащим голосом.
— Умерла, — сухо ответил текинец.
— Когда? От чего умерла? — прошептал бледный Еркин.
— Умерла месяц назад. От жара и болезни. А что за болезнь, только один Аллах ведает… Так что дай мне обещанный тобой золотой кувшин. Сначала хотел тебя обмануть. Да потом передумал. Подавись своим калымом.
Еркин приказал воинам отдать текинцу наполненный золотом кувшин.
— Где ее могила? — спросил мальчик сардара.
— Там, где все могилы. Я тебе не друг, чтобы показывать. Уходи отсюда по доброй воле, а не то перебьем всех твоих нечестивых воинов, — сказал текинец, взмахнул нагайкой и ускакал так же быстро, как и появился.
Еркину показалось, что это было сон, тяжелый, болезненный, кошмарный. Тревога и печаль наполнили душу. Раскаленное солнце стояло в зените и готово было сжечь его дотла. Как бы он этого хотел. Тогда бы исчезла и невыносимая боль.
Мальчик поехал к могильникам, находившимся далеко за пределами оуба в надежде найти могилу Гюльшен. Они когда-то прятались здесь с ней и рассказывали друг другу истории об охоте с беркутами, о пустыне и лошадях.
Еркин бродил по кладбищу до самого заката солнца. Наконец нашел свежую могилу. Была ли эта могила Гюльшен? Обманул ли его сардар, что Гюльшен умерла? Но зачем было ему врать, ведь мальчик пообещал щедрый калым. Напасть на оуб и узнать правду? Еркин тут же отогнал от себя грешные мысли.
Арслан терпеливо ждал мальчика у могильников, а манул дремал на седле, изредка нервно поддергивая пушистым хвостом. Еркин не обмолвился ни словом со своими друзьями.
Когда темное небо поглотило кровавый солнечный диск, а воздух стал холодным, как в могиле, Еркин приказал воинам Гариба ехать по направлению к Карши.